Там, где цветёт папоротник - Лена Бутусова

– Не узнаешь? – неожиданно Кощей сам обратился к ней, все также не глядя, и Любомира только головой покачала.

– А где… мама? – наконец, она смогла разлепить губы. Собственный голос показался ей каким-то незнакомым и чужим.

– Отлучилась ненадолго, в Белогорье нежить бунтует, надобно порядок там навести. К обеду будет. Отобедаешь с нами, дочка? – и тут Кощей поднял на нее глаза, зеленые-зеленые, хитрые и совершенно не старые.

Любомира вздрогнула и даже отступила на шаг. Марун, почуяв ее состояние, коротко рыкнул и наоборот шагнул вперед.

– Ты на меня-то не рычи, косолапый, – Кощей щелкнул пальцами, и лапы зверя окаменели до половины.

– Не тронь его! – Любомира сжала кулаки.

Колдун медленно поднялся, отряхнул руки от земли, расправил поясницу после долгой работы, потянул шею. Проговорил спокойно, как бы между делом:

– А пусть не рычит, так и не трону…

Слов у Любомиры вдруг стало так много, что они толпились в ее голове, мешая друг другу, и потому она только тяжело дышала и никак не могла придумать, что сказать первее:

– Не буду я с вами обедать! – ведьмочка вздернула подбородок.

– Любомира… – котейка промурлыкал укоризненно, но девушка уже не могла остановиться.

– Это правда? – спросила с вызовом, глядя в зеленые глаза Кощея, но тот только усмехнулся:

– Что, правда?

– Что ты мой… Что я твоя… – голос предательски сорвался, и Любомира умолкла.

– Я ж говорю, дочка, оставайся на обед. Матушка твоя пирогов напекла, язык проглотишь. Ее бабка научила, такого рецепта больше ни у кого нет, – казалось, Кощей забавлялся растерянностью дочери.

– Не верю я тебе, – Любомира покачала головой.

– Твое право, – колдун пожал плечами.

– Вообще-то мы к тебе по делу, Бессмертный, – кот замурлыкал, пытаясь разрядить обстановку.

– Знаю я ваше дело, – Кощей кивнул и махнул рукой в сторону. – В дальнем углу растет, иди, рви, коли надобно.

Любомира тут же вскинула голову, глаза ее заблестели:

– Папоротник?

– Ты ж за ним ко мне шла?

– За ним, – ведьмочка разом забыла все обиды. – Что, правда, можно?

Кощей только рукой махнул. С лап Маруна обсыпался камень, медведь неловко переступил с ноги на ногу, не сводя с колдуна злого взгляд. Рычать, однако ж, перестал.

А Любомира опрометью бросилась туда, куда указал ей Кощей.

– Грибы мне там не потопчи! – колдун прокричал ей вслед, но ведьмочка не услышала.

***

Дальний угол сада больше походил на кусочек обычного леса, а не на огород. Молодые сосенки, мшистая лесная подстилка, в которой здесь и там вспыхивали ярко-красные, похожие на клюкву ягоды, сияли, точно маленькие лампадки, рыжие лисички.

Любомира огляделась в поисках перистых листьев папоротника. Листья отыскались сразу, но вот цветов среди них видно не было. Ведьмочка медленно приблизилась, пошебуршала в зарослях, спугнув целую стайку мелких насекомых.

– Ну, и где же тут цветы? – в груди медленно закипала обида оттого, что ее могли обмануть, а она так легко поддалась обману.

Все так и норовили обмануть Любомиру. Кощей наврал про цветочки, а может, и про родство свое тоже наврал. Змей Горыныч, тот вообще правды не сказал ни разу, вертел, как хотел, лишь бы Любомира ему в игрушки досталась. Даже Василина и та с подарочками намудрила. Хоть бы предупредила, что на том берегу Смородины они бесполезны…

На том бесполезны, а на этом полезны.

Любомира схватилась за котомку, принялась шарить в ней. Зеркальце оказалось на месте, целехонькое. Как любая девушка она первым делом глянула на себя и только вздохнула: лохматая, чумазая, и как только Маруну такая глянулась? А потом повернула зеркальце так, чтобы видеть в его отражении листья папоротника. И даже не сильно удивилась, что в волшебном зеркальце отразился целый пук ярко-огненных цветов.

Так и глядя на папоротник через зеркальце, Любомира наклонилась и принялась рвать цветы. С каждого венчика, словно искорки, ссыпалась блестящая пыльца. Сорвав очередной цветок, девушка чихнула, прикрыв глаза, а когда снова посмотрела в зеркало, цветов на папоротнике уже не было. Только тот небольшой букетик, который она успела собрать.

– Не жадничай, – за спиной прозвучал женский голос, грудной и красивый.

Любомира обернулась, но никого не увидела. Пожала плечами и, прижав букетик папоротника к груди, направилась обратно.

***

Кот-баюн, медведь-Марун и Кощей Бессмертный ждали ее на огороде. Закончив с прополкой, чародей принялся подрезать у деревцев сухие веточки, отрезая их прямо пальцами, словно ножницами.

– Набрала? – Кощей спросил коротко, даже не глянув на дочь.

– Набрала, – она кивнула. – Только вот я не знаю, что с ними дальше делать.

– А это тебе у Мары нужно спросить, у матушки твоей. Она большая мастерица по части всяких травок, ее Ягиня хорошо научила.

– Хорошо, спрошу, – Любомира мялась перед Кощеем, не зная, как вести себя дальше. – А почему, кстати, Баба Яга с вами не живет? Она ж вам вроде как тоже родственница?

– Вроде как? – Кощей ухмыльнулся, оторвавшись от своего занятия. – Не хотел бы я с такой тещей под одной крышей жить, да по счастью, у нее своя работа. В смертном мире она нужнее. А здесь Мара и без нее справится.

– Ясно, – Любомира проговорила чуть слышно, покосилась на медведя. – Скажи, эм… Кощей, а можно Маруну покамест человеческий облик вернуть? А то, что ж он бессловесным ходит…

– Норовист он у тебя больно. Останется покуда в медвежьей шкуре, – Кощей снисходительно посмотрел на оборотника. – А там поглядим, как вести себя будет.

И только собралась Любомира сказать что-то еще, попросить за Маруна, как послышался грохот, небеса разверзлись, и в клубах дыма прямо на Кощеев огород, перемяв под собой половину грядок, рухнул Змей Горыныч в облике чудища.

С одной-единственной головой.

Змей рычал, из пасти его валил густой дым, сыпались искры. Он взмахнул огромными крыльями, закрыв ими небо, словно тучей…

– Ты что ж творишь, ирод? Все кабаки мне перетоптал, подлец! – Кощей заохал, глядя на учиненный Горыней раздор, запричитал, схватившись за голову, словно самый обыкновенный дед-огородник.

Змей Горыныч, как-то разом умерив агрессивный настрой, принялся смущенно перетаптываться с лапы на лапу, еще больше разоряя посадки.

– Ах, ты, гадючий выползок! – Кощей продолжал бушевать. Звонко хлопнул в ладоши, огромное тело Горыни заволокло