Александр Бромов - Дорога к себе

Высокие, ладные, стройные, кожаные безрукавки сидят как вторая кожа, но на их месте, он не стал бы затягивать их настолько туго — как дышать? Шнуровка безукоризненно белых рубашек, не смотря на приложенные усилия, не сходится на упругой груди. Штаны настолько в обтяжку, что, кажется, сейчас треснут по швам. Понятно, что девочки хотят покрасоваться, но не настолько же? Или у них стиль такой — шокировать своим видом? Спасибо, что одеты, а не раздеты до символических кожаных полосок. Там вообще никакого простора для фантазии. Но видно, что «амазонки» не просто так носят на себе железо — крепкие, тренированные, уверенные в себе феминистки. Нормальные женщины настолько свысока на мужчин не смотрят.

Рядом с Тьенси хмыкнул Эрри, придирчиво рассматривавший коней, и поинтересовался у рыжеволосой всадницы:

— Откуда красавцы?

«Нет, вы заметили, — рассмеялся Мишель, — не красавицы, а красавцы. Зря девочки так усердствовали».

«Угу, — отозвался Сах, — переусердствовали».

— У воспитанных людей принято сначала здороваться, — высокомерно ответила рыжая.

— У воспитанных демонов тоже, — не остался в долгу принц, — но по этикету первыми здороваются вошедшие, в данном случае — пришедшие последними. И называют свои имена. Хотя бы.

— По этикету, — парировала девушка, — первыми здороваются мужчины. И представляются. Хотя бы, — не удержалась она от шпильки.

— Так вы женщины? — «поразился» Тьенси, демонстративно задержав откровенный взгляд на ее почти открытой груди.

— А вы мужчины? — немедленно отреагировала блондинка, проведя по своему уху с намеком на многочисленные колечки ашурта.

— Не туда смотришь, ласточка, — снисходительно отозвался Тьенси, отвязывая своего вороного.

— Валькирии, — удивился Олег. — А Один где?

— Глаз воспалился, — буркнул Роман себе под нос.

— Я пошел — Сантилли шлепнул очередного Грома по шее и не спеша направился к воительницам, пока они окончательно не разодрались с сыновьями.

— Опаздываете, — холодно поприветствовал он девушек, не доходя до них нескольких шагов.

— Вы еще не уехали…, - свысока начала рыжая, но ашурт ее перебил:

— Это первое. Второе. Почему не представились, как положено и не объяснили причину опоздания? И, самое главное, я ждал телохранителей, а не полураздетых вздорных девиц. Думаю, дамы ошиблись компанией, конкретно их мы не приглашали. Поэтому — не смею задерживать, — он развернулся, чтобы уйти, а про себя закончил: «Привет, папочке».

Рыжая, почему-то быстро стрельнув глазами на Даэрри, легко спрыгнула на землю и встала на одно колено, четко прижав сжатую в кулак руку к груди и опустив голову. Подруги, недоуменно переглянувшись, последовали ее примеру. А вот это оглянувшийся на характерный скрип кожи за спиной император успел заметить.

«А девочки не планировали подчиняться, — усмехнулся он. — Так в чем же дело?».

По словам Клера Хаарланд вообще не хотел никого посылать, дочь сама вызвалась. Да еще и закатила сцену. Если бы хотела погулять на свободе, так он ее никогда особо не ограничивал, насколько ашурт знал. А тут ей вдруг потребовалось разрешение. С чего вдруг? Боится, что отцу не понравится ее прогулка? Или результат прогулки? А какой результат мы планируем, моя воительница? И эта крутая перемена с откровенно вызывающего поведения к милой покорности. Отцам так не солят? Когда отцам хотят досадить, то сбегают из дома, например. Или объявляют голодовки. А у нас все по правилам. И что за дело мы хотим провернуть вдали от папочкиных глаз, что согласны преклонить колено перед каким-то драным императором в драной куртке? Как интересно!

«Зато у меня жеребец не хуже твоего, — усмехнулся Сантилли. — Может это и есть ответ?».

— Мой господин — у Сантилли невольно округлились глаза — прошу прощения за опоздание. Я допустила ошибку, не учтя временную разницу, — отчетливо громко произнесла девушка. — Дозволит ли мой господин присоединиться к своему отряду в качестве охраны или нам предстоит с позором возвратиться обратно?

«Однако, — ашурт скосил глаза на ухмыляющегося Таамира. — С позором. Угу-угу. А мне теперь выкручивайся».

— По попке нахлопают? — не слишком тихо спросил Тьенси, обращаясь к брату.

Закрыв сыну рот взглядом, император по-прежнему холодно попросил представиться.

Рыжеволосую звали Амира, блондинку — Турайа, а темноволосую красотку Ла-али.

— Герхард, — обернулся Сантилли к графу, — забирай их, а этого, — он кивнул на сына, — заставь сдавать экзамен на вежливость, потому что, боюсь, я что-то пропустил в его воспитании. О результате доложишь, — ашурт ласково улыбнулся резко поскучневшему сыну, добавив, — когда сочтешь нужным.

— Отец, а давай я тоже извинюсь, — всполошился Тьенси.

Сантилли благосклонно кивнул и скрестил руки на груди. Сын с подкупающей готовностью продемонстрировал, что наставники не теряли времени даром, привив ученику все необходимые для принца манеры.

— Продолжай упражняться, — кивнул император, — неплохо получается, — и ушел, давая знак к отправлению.

Эрри посмотрел на брата с сочувствием, и тот пробурчал: «Ничего, сочтемся, мымры полосатые».

Сантилли подсадил Элерин на буланую кобылку, самую смирную, какую только удалось найти.

— А если я свалюсь? — вцепившись в поводья, прошептала императрица.

— Поймаю, — улыбнулся муж, — или возьму к себе.

Ласайента ушла на крейсер: ей предстояло наводить порталы, чтобы провести корабли. Эту проблему тоже надо было срочно решать, потому что земляне уже начали предпринимать первые удачные попытки освоения пространственных переходов. Пусть у них громоздкое неуклюжее оборудование, огромные затраты энергии, но они сдвинулись с мертвой точки.

«А мы выкручиваемся за счет людей, — невольно подумал Сантилли, — глядя, как легко они садятся в седла. — У нас каста ученых — это ийет и люди, а не демоны. Демоны у нас — это армия, которая на фиг никому сейчас не нужна. Даже у Ин Чу лорды понимают в технике намного больше нас. Только мы с Ласти, как две белые вороны, и Алентис. Ничего не изменилось, по сути, как жили, так и живем. В средневековье с компьютерами».

— Сан, — Сах Ир остановился рядом, — у вас очень мало молодежи. Считанные единицы. Родятся новые и все переменится.

Ашурт кивнул и показал другу глазами на воительниц, снисходительно наблюдающих за Мишелем и Глебом.

Маркиз, хвала богам, не заметил их взглядов, и привычно легко забросил тело в седло, не касаясь стремян. Следом запрыгнул Демон, устраиваясь на крупе, где для него специально была закреплена толстая подстилка.