Что ты несешь с собой – часть II - Юлия Борисовна Жукова

Я уставилась в каменюку, как будто ожидала, что она намекнёт мне на ответ встречным взглядом. Но в ней и огонька не теплилось. Я оглядела окрестности в надежде на зацепку, подвигала туда-сюда чокху на спинке кресла, и наконец заметила уголок страницы на сиденье под ворохом одежды. Потянув за него, вытащила открытую книгу.

Сначала я решила, что это просто ещё одна вещь, которую Чалерм бросил абы как, потому что у себя в спальне он как будто становился другим человеком и переставал заботиться о своём имуществе. Сама по себе эта мысль пускала мурашки по моей спине: на Оплетённой горе хватало жути и без подмены характеров. Однако, когда я всмотрелась получше, то поняла, что текст в книге имеет прямое отношение к камню и к затёртым символам на нём.

Книга рассказывала, как с помощью этих символов разрушить какое-то плетение. Я полистала туда-обратно и осознала, что методика мне в целом знакома, только я знала её по заклинаниям, разрушающим приворотные чары некоторых оборотней, вроде того крокодила из деревни у вонючего озера. Мне бы в голову не пришло применять их к библиотечным глазам, но Чалерм зачем-то нанёс знаки на грани камня.

Однако долго подумать мне не удалось — с улицы раздался шум, словно кто-то волок тяжёлую деревяшку по камню, а рядом с моим коленом запищала мышь: кто-то входил в дом.

Быстро положив камень и книгу, как было, и даже поправив ворох одежды, я по возможности тихо соскользнула по лестнице в кабинет Чалерма и уселась в своё кресло, как будто всегда здесь сидела. Сердце бухало в груди так, что, наверное, от храма было слышно, но скорее от азарта, чем от страха. В конце концов, Чалерм мне вряд ли что-то сделает, даже если заподозрит, что я рылась у него в вещах, а вот у меня к нему есть пара неудобных вопросов. Например, не махарьят ли он всё-таки? Да, кожа у него светлая, ну так и я свою осветляю.

Конечно, одно дело на пару тонов, а другое — до нефритовой белизны. Я не представляла, каким самоконтролем нужно обладать, чтобы сдерживать вообще всю свою махару глубоко внутри и ни разу не засветиться. Правда, Чалерм мог оказаться очень слабым махарьятом. Тогда, наверное, ему было не так сложно прятать то, чего и так едва-едва на донышке. А с другой стороны, я припомнила тот раз, когда мы охотились на чёрных гигантов — было дело, показалось мне, что Чалерм какой-то тёмный… Я тогда подумала, что он сам — чёрный гигант, а что если он просто контроль над цветом кожи утратил? Например, потому что его, как и меня, настиг один из гигантов? Он ведь как раз выходил и какого-то проулка, а не там ли мы потом нашли останки одного из священных деревьев?

Эта мысль меня так поразила, что я почти не обратила внимания на самого Чалерма, который появился в лестничном колодце и замер, заметив меня.

— Пранья?

— А! — Я встрепенулась, испугалась, что он всё понял, сообразила, что ему неоткуда, подавила желание припереть его к стенке по поводу книг и наконец вспомнила, зачем вообще приходила. — Вы не зашли утром, я испугалась, вдруг что, вот, пришла вас искать, дверь настежь, а вас нет, а всё разбросано, я не знала, что и думать…

Чалерм поморщился и поднял руки, останавливая мой словопад. Потом не спеша поднялся по оставшимся ступеням и повернул какую-то побрякушку, висящую на ажурной стенке лестничного колодца. После этого прошёл за свой стол и сел с видом человека, который только что получил очень дурные известия.

— Я случайно узнал, что глава вызвал к себе пранура Крабука, — сказал он, закашлялся и вынул из рукава флягу, к которой и приложился. Ого, да он воду с собой носит? Чтобы не отравили? Или это не вода?.. Ах, наверняка же мебельная пропитка! Я передёрнула плечами — мне ведь и самой не мешало бы пить эту дрянь хоть изредка. Особенно с учётом того, как долго до меня доходили слова Чалерма.

— Он знает?

Чалерм пожал плечами.

— Ученики, пришедшие тем утром в библиотеку, обнаружили обломки шкафа и гору книг, а сам пранур спал и никак не просыпался. Надо думать, главе кто-то рассказал.

Я рассеянно кивнула. Странно ли, что Арунотай мне ничего не сказал? Или ему донесли позже? Или он просто не видел, зачем меня беспокоить такими новостями? Или что-то подозревал?

— Но дело не в этом, — продолжил Чалерм, сделав ещё глоток. — Пранур Крабук почти никогда не покидает библиотеку, а внутри неё всё постоянно контролирует. Согласно моим изысканиям, находясь за пределами библиотеки, он перестаёт слышать сигналы тревоги, а вызов к главе — это хотя бы на половину большой чаши. Я воспользовался возможностью и пробрался в покои Крабука, чтобы уничтожить снопы.

Я аж рот открыла, чтобы лучше слышать.

— И?

— И там было пусто, — выдохнул Чалерм, вместе со своим выдохом поднимаясь из кресла, чтобы начать расхаживать по кабинету туда-сюда.

— А ключ у вас? — выпалила я и тут же влепила себе по лбу: ну конечно, у него, иначе как бы он открыл тайник? Чалерм даже ничего не сказал, только прожёг меня взглядом.

— Вероятно, у Крабука или у кого-то ещё есть второй ключ, — наконец произнёс он. — Во всяком случае, я уверен, что запирал.

— То есть, — вздохнула я, — Крабук не забыл, что мы у него побывали? Или просто решил всё перепрятать после падения шкафа на всякий случай?

— Или это был не он. — Чалерм сложил руки на груди. — Пранья, скажите, как долго вы можете поддерживать личины? И можете ли вы их делать, скажем, в виде птиц?

Я напряглась: он же не заметил мою мышь? Сама мышь мне донесла, что он был занят закрыванием заклинившей двери и по сторонам не смотрел. Но вопрос был резонный.

— Две-три больших чаши протяну, но я не смогу ни на чём больше сосредоточиться, — объяснила я. — А птица не будет подозрительна? Тут ведь никто не живёт.

— Ну если неприметную… — протянул учёный, но покачал головой. — С уроками, значит, совместить не сможете. Кстати, а сейчас вы почему не на уроке?

— Ой! — я