Тёмная Вестница - Винни Фред

доказать Никси, что «Деймон» подозрительный, а Никси хотела спокойно поесть и забрать у Алана свою книгу.

Окончательно довёл наш обед до безумия внезапно появившийся Владин ухажёр, который хотел с ней поговорить, а она делала вид, что не хочет. В итоге они устроили отвратительную сцену с частичной трансформацией, чем заставили вмешаться бармена, который деликатно указал на табличку, запрещающую оборотням трансформироваться в заведениях общественного питания. Мне было жутко стыдно находиться с ними рядом, была бы моя воля – я бы оборотней вообще кормила отдельно от разумных, достаточно один раз увидеть, как Влада ест, чтобы понять, что они всё-таки больше звери, чем люди.

Аппетит был испорчен окончательно, я порадовалась, что так мало заказала. Никси с Владой пили чай и весело обсуждали своего соседа-оборотня и свои многочисленные платья, я изучала чашку и свои ногти, в сотый раз прокручивая в голове информацию по Грани Ис, не отпускало ощущение, что я не понимаю чего-то очень важного, как будто кусочки головоломки у меня в руках, но я никак не найду, как их правильно повернуть.

***

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

6-5

Четвёртая пара прошла примерно так же, как вторая – Никси витала в облаках, я писала конспект и делала вид, что не замечаю взглядов Кори. Он меня рисовал, не в первый раз и даже не в десятый. Рисовать он никогда не учился, так что художественная ценность его работ была приблизительно никакой, и я себе на его портретах не нравилась, потому что выглядела ужасно похожей на маму, хотя он её никогда не видел.

«Я не хочу превратиться в неё.»

И тем не менее, я превращалась. Художники видят реальность раньше, чем она станет правдой, видят морщины там, где они ещё не появились, и Кори это видел – то самое выражение лица «я вышла замуж из соображений долга перед своей семьёй, и больше я в этой жизни ничего никому не должна, хватит с меня, я и так несчастна». Это пугало. Возмущало. Вызывало такой мощный внутренний протест, что хотелось кричать, не от боли, не от злости, а как будто от чего-то более древнего, что старше, чем слова.

Пара закончилась, Никси пошла на дополнительное занятие к Алану, а я пошла в библиотеку, напомнив, что жду Никси там сразу после того, как она освободится.

И она, естественно, не пришла.

Я просидела за книгами несколько часов, новый библиотекарь, с которым мы хорошо ладили, изучил мой стол и добавил ещё книг и газет по теме, я была жутко благодарна и пригласила сходить со мной в кафе через дорогу, где мы обсудили мои демонические изыскания за лёгким ужином. В процессе он подкинул мне информации из области слухов, но это оказалось настолько интересным, что я решила проверить, и тут же написала письмо одной из своих тётушек, у которой дочь училась в другой Академии Граней, где якобы «Деймон ис'Тер» уже свой курс лекций прочитал. Слухи говорили, что после его лекций в Академии стало ощутимо меньше студентов, что вкупе с информацией из газет наводило на мысли.

«Он интересовался Никси и Сари. Обе обладают большим резервом силы, но с применением этой силы у обеих не очень.»

Я помнила Сари по олимпиадам, она хорошо выступала в теоретических задачах, но в практических часто даже не бралась, из-за чего теряла баллы. В ответ на вопросы обычно отшучивалась, пару раз показывала свои попытки колдовать, её формулы были прекрасны, но при попытке наполнить их силой, рассыпались, как карточные домики – плотности контроля не хватало, это тоже врождённая черта, её можно натренировать, но в довольно ограниченных рамках. У меня контроль был железный, я никогда даже близко не подходила к его границе, но в моём случае это объяснялось просто – силы было мало, таким слабым потоком каркас заклинания не сломаешь, даже если он не особенно прочный.

Нас учили работать от стороннего источника силы, был такой практикум, я с ним справилась, но там тоже поток силы был не большой, хотя воспоминания оставил очень приятные. Я не планировала в жизни использовать большое количество силы, многие выпускники Академии Граней доучивались и шли работать на немагическую специальность, используя диплом просто как строку резюме, добавляющую кандидату солидности – все знали, что учёба в вузах с магической кафедрой очень дорогая, и что в таких заведениях находят полезных друзей и формируют связи, что никогда не лишнее.

«Вряд ли мои родители думали о том, что я вообще когда-нибудь буду работать. Просто отдали меня сначала в лучший пансион, потом в лучшую академию, потом, наверное, отдали бы в консерваторию, если бы не разорились. Это было бы прекрасно. Может быть, мне купили бы арфу.»

Нужно было прогнать эти мысли, чтобы не травить душу, но в них было так приятно. Я закрывала глаза и сидела на сцене Королевской Оперы, слушая шорох огромного зала, раскрывающегося раковиной от сцены вверх и в стороны, фиолетовая бархатная тьма ждала вибраций моего инструмента, и я касалась струн пальцами, без всяких клавиш и войлочных молотков, напрямую, как хирург касается живого сердца.

Открыв глаза, я видела маленькое кафе, в котором плохо убирали, поцарапанный стол со следами множества тарелок, старого библиотекаря-полугнома, который рассказывал о своих внуках, давно забыв об изначальной теме нашего разговора. Я делала вид, что слушаю. И опять на миг закрывала глаза, чтобы оказаться там, в несбывшейся реальности, где моя семья не разорилась и всё ещё может купить мне билет на сцену Королевской Оперы стоимостью в двенадцать лет обучения в консерватории.

«Много или мало? Сколько лет ты готова отдать музыке, Лейа? На хирурга учатся всего восемь, если с новейшими разработками в области магических неинвазивных методов – десять. Много?»

Это зависело от того, сколько у меня есть. Если я действительно скорее эльф, чем человек, то смогу объять любые знания без спешки. Если я больше всё-таки человек, тогда та «племянница» в золотой гостиной права, и мне следует искать работу, а не скакать по тусовкам, тем более, что то самое платье я на её похороны не надену.

«Интересно, в какую сумму обойдётся самая скромная жизнь? Надо спросить у Кори.»

В который раз открыв глаза, я стала изучать рукава своего собеседника, потёртые и давно не новые, но не потому, что нет выбора, а скорее потому, что он просто любил этот костюм.

«Так есть ли разница?»

Мы допили чай и вернулись в