Елена Вихрева - Шпионские игры (СИ)

Криспин, видя рывок Сталия, решился на выстрел, думая, что талиейц берет ее в заложники. Его бластер был с глушителем, и выстрел не услышал никто. Сталий схватился за правое плечо, и сквозь его пальцев сразу же стали набухать красные капли, соединяясь в ручейки, пропитывающие рубашку и ползущие по руке.

Сталий снова вскинул бластер, намереваясь снести голову Вайперу, и его уже не смутило присутствие Киры. Теперь Сталий уже без всяких сомнений искренне полагал, что с Вайпером их связывают любовные отношения, и тоже немного узнав Киру, понимал, что отважная звездолетчица просто — напросто прикроет его собой.

А Вайпер слишком хорошо знал Киру… И внутри застонал, когда она сделала шаг…

Кира шагнула на линию огня. Девушка спокойно, словно и не находилась между двух готовых выстрелить в любой момент бластеров, посмотрела в глаза Сталию:

— Прощай, Ри!

В ее глазах было столько льда, что он вздрогнул и опустил оружие.

Он не успел выронить бластер, который мог бы выстрелить при ударе о дорожное покрытие, потому что та модель, которой пользовались таллийцы, не была снабжена предохранителем, и его надо было разрядить вручную. Кира знала это, и поспешила подхватить грозное оружие. Она легко сняла заряд и вернула бластер Сталию, не говоря при этом ни слова и даже не сделав попытки перевязать ему простреленное плечо.

— Идем, Крис, — она развернулась к продолжавшему ошеломленно стоять Сталию спиной, всем видом показывая, что подлого выстрела в спину от него не ждет.

Криспин убрал свой бластер и нарочно протянул Кире руку — он хотел чтобы позлился Сталий, и к тому же опасался, что переживания могли заставить Киру споткнуться на высоких каблуках, да еще в полутьме. И знал, что ей бы не хотелось выглядеть при этом чертовом таллирийце слабой или неловкой.

Как только земляне скрылись за поворотом, Сталий смог дать волю чувствам. Он выругался на своем языке и запросил телепортацию. Собираясь с духом пройти этот ад, да еще будучи порядком ослабленным болью и кровопотерей, он вдруг так ясно, так отчетливо подумал:

— А ведь она никогда и не была моей… Она вообще не может кому‑то принадлежать. Она может только идти рядом. И ровно столько, сколько сама найдет нужным.

И все мысли померкли в его голове после с трудом произнесенных слабеющим языком слов, запускавших этот сложнейший и далеко не совершенный процесс:

— К телепортации готов.

Опустошенный, окровавленный Сталий рухнул на колени, опираясь в пол здоровой рукой, на своем корабле. На этот раз его перенаправили сразу же в покои, и он с трудом срывая с себя пропитанные кровью лохмотья, попытался самостоятельно забраться в регенератор. Это удалось ему с третьей попытки, несмотря на имевшийся солидный опыт в этом деле. Он только хотел нажать программу полного исцеления и восстановления, как спохватился. Завтра, а вернее, уже сегодня вечером большой прием в честь отбытия его делегации на родину.

И он, естественно, должен был на этом празднике играть весьма не последнюю роль. Сейчас же ему хотелось только одного — погрузиться в блаженную истому капсулы, сразу же уничтожающей боль и активизирующей все естественные силы организма. Но голова была полна мыслей о Кире. Она дважды взяла верх. Но не перестала быть желанной и прекрасной. 'Нет, красотка Кира… Моей ты будешь. И я тебя переиграю!' — решил он, ставя регенератор на самую короткую программу, чтобы через несколько часов приступить к выполнению своих планов.

— Кира, а вы не слишком с посланником обошлись? — осторожно поинтересовался Михалыч, пропуская их с Вайпером на корабль и слушая рассказ об их приключениях.

Они сочли необходимым предупредить ребят, что в самом нелепом стечении обстоятельств трудности возникнуть могут — дипломатического характера.

— Не думаю, — тряхнула головой Кира. — Но на всякий случай мы должны быть готовы к тому, что кто‑то что‑то на улице мог увидеть, услышать, по — своему понять. А посланник? Он не называл себя. Не показывал нам документы. Да и мы тоже. Так что просто повздорили на улице парни — пилоты. Обычное дело.

Она приняла душ, стараясь теплыми струями смыть то гадливое ощущение, возникшее после настойчивой фразы Сталия: 'Ты моя, ты будешь моею!'

Наконец, она согрелась в своей одинокой узкой койке и заснула. Но рано утром ее поднял дежурный местного управления СБГ. С коротким приказом явиться немедленно.

Кира сделала глубокий вдох и спокойно выдохнула. 'Вот ты какой, Сталий! Побежал жаловаться. Девушка тебя обидела. Что ж, будь по — твоему. Скажу генералу, что и стреляла в тебя я. Для довершения всех твоих обид тебе придется это выслушать'.

Затянутая в парадный мундир Кира сама себе показалась в зеркале строгой и незнакомой — слишком редко девушке доводилось быть во всем блеске. В основном ее работа требовала совершенно иного — ей в равной степени приходилось сражаться в космосе и на местности. Кира умела освобождать заложников и брать штурмом орбитальные станции. Получилось даже угнать штурмовой истребитель. 'Вот только целоваться я так и не научилась', — с грустью подумала она, придирчиво оглядывая свое отражение. — 'Хотя надо признаться, Сталий целовал приятно. А теперь вот и думать о нем не хочется. Очередной гадкий сюрприз в красивой оболочке'.

Кира не боялась наказания, даже зная, что оно будет предельно суровым. И как раз ясное представление о том, что будет ждать офицера, которому поручена безопасность всей Галактики, а он решил пострелять в представителя иной цивилизации, и настроило ее решительно врать генералу. Более того, она знала, что старик не поверит ей. Но сделает вид, что поверил, принимая ее выбор.

Они были знакомы еще с Академии. Юная звездолетчица — выпускница, потрясшая на экзамене всю комиссию своими отличными знаниями и тем, что успела уже применить их на практике, случайно оказавшись в эпицентре событий во время самого обычного стажерского полета. В корабль проникли захватчики внеземной расы, и поэтому их скорость действий и способность к маскировке оказались вне конкуренции. Так вышло, что бой им сумели дать среди тел погибших наставников два стажера: невзрачная девочка Кира и статный парень Криспин, ее однокурсник и товарищ. Председателем выпускной комиссии как раз и оказался только что вставший на ноги после госпиталя и получивший генеральские звезды живая легенда дальней косморазведки. Они и решил ее судьбу. Решительно возразил всем тем, кто выразил сомнения в пригодности девушки служить на боевом корабле, успокоил изящную молодую женщину — контактолога, которая видела будущее Киры только в налаживании взаимопонимания между цивилизациями и исключительно в условиях мирного взаимопознания.