Жена для отщепенца, или Измены не будет (СИ) - Марина Бреннер

что так и нужно. «Всё равно, — говорит — Не удержитесь! Так можно в положении на боку.» Ты откуда знал? Он тебе также объяснил, да?

Вольник легонько отстранил жену от себя:

— Что? Этот козлище с тобой говорил о… таком⁈ Он, может, ещё и показать предлагал? Я ему башку откручу! Мудак старый…

Льерда крепче прижалась к мужу спиной, ещё не желая расставаться с ним.

— Успокойся, ради всех Богов, — хихикнула она — Поревнуй ещё к старику, вот же ты дурак какой! Милый, он старше отца, так — то. Головой — то думай иногда, хоть немного…

Здесь была права Эмелина! Думать и размышлять у вольника не всегда получалось, особенно рядом с ней…

Да и, сказать по правде… У Эмми Ланнфель в присутствии этого Приезжего тоже частенько мозги мякли домашним киселем! И мозги, и тело.

…Уже много позже, когда льерда Ланнфель крепко спала, разметав руки по чистым простыням и уткнувшись носом в подушку, сам же льерд Ланнфель вышел на улицу.

Сон не шел к нему, да и много спать Диньер никогда не любил. Остановившись на крыльце, задымил крепкую сигару. Уже совсем рассвело, воздух был морозен, свеж и скрипел на зубах сахарной крошкой. Где — то под ногами послышался тихий «мявк» и глухое, утробное «урканье».

— Явился? — вопросил льерд, глянув сверху вниз на совершенно невозмутимого, вернувшегося кота — Явился, в сральник не свалился? Ну, пока жди. Спит твоя нянька. Проснется, поцелует в жопу. Вот и ожидай её, я этим заниматься не стану. Хорошо, кстати, что сам пришел. Всё мне не ходить, не искать тебя, выпердыша…

С наслаждением втянув горький, ароматный дым, вольник возблагодарил Богов за то, что поисками Масика — Срасика ему, несчастному, не придется заниматься!

А то ведь, задумывал же время на это потратить, чтобы ублажить Серебрянку. Но нет, хорошо пушистый твареныш изволил вернуться сам. И отлично. Просто более, чем отлично.

Дососав пожелтевший огрызок сигары, открыл дверь, уже собираясь вернуться в дом. Борясь с жутким искушением наладить вальяжно прошествовавшему внутрь коту пинка для скорости, обернулся, машинально глянув на широкую, тянущуюся лентой, заснеженную дорогу.

Начало пути хорошо видно было с высокого крыльца. Вот там, ещё далеко, как раз Диньер и заметил одинокого всадника.

Черный, как головешка, тот быстро приближался колеблющимся, темным пятном, тревожа снежную, предутреннюю марь.

И направлялся он явно в Ланнфель, потому как больше по этой, далеко отстоящей от общей, боковой дороге следовать было некуда…

Глава 29

Выругавшись так, что с ближайших к крыльцу кустов посыпался снег, вольник окрикнул стражника, маячившего у ворот.

Приказав резво подскочившему мужику подать коня, сунул руки в рукава до того просто накинутого на плечи полушубка.

— Мне ехать с вами, льерд? — подобострастно, лакеисто пропел служка, помня увиденные им ночью когти и чешую на руках Хозяина — Как вы изволите желать?

— Здесь будь, — ответил тот, упираясь подошвой сапога в стремя — Съезжу, посмотрю, кого к нам несёт. Может, ошибся кто? Ты в дом загляни, а то опять кто — нибудь голову расшибет. Льерда проснется, скажешь, скоро буду. Всё понял?

Получив утвердительный ответ, легонько шлепнул по жесткому, конскому загривку. Через секунду льерд уже несся по дороге, щуря глаза от летевшей в них колючей, снежной крошки.

По очень беглым подсчетам, встреча с незваным гостем должна была произойти где — то через час, либо полтора. Однако же, свидание состоялось раньше — конь пришлеца не был ни старым, ни хилым, и службу свою знал исправно, равно как и конь льерда Ланнфеля.

Поравнявшись, мужчины обменялись коротким, учтивыми кивками и острыми, подозрительными взглядами.

Незванец оказался молод. И не просто молод, а просто вызывающе юн, раздери его волки!

Примерно слегка старше благоверной Ланнфеля, почти как тот сыколявка Сверчок Ригз, плюс к тому же и статен, и хорош собой. Ах, да что там «хорош»… Даже мазочек Тинджер смотрелся на его фоне невнятным, гунявым пятном.

А уж если и самого Ланнфеля рядом ставить, так уж и вообще сравнение не шло в пользу последнего…

Итак, юный. Рослый! Очень рослый, парнишке даже не нужно было слезать с коня, чтоб доказать это. Белокож, черноволос и черноглаз — вооот, Эмелина сохнет по таким! Плюсом к облику, выдающему в визитере потенциального соперника потенциального же рогоносца льерда Ланнфеля, шла ещё и надменная полуулыбка. Такие улыбочки как раз и жарят мозги провинциальным дурам, вроде Эмми, либо ей подобным. Равно как и особая, «военная» выправка. Как и позолоченный, видимый из под темного воротника плаща, широкий обруч — знак принадлежности к Ордену Боевых Магов. Их ученик, их приват! Это ли не знать Ланнфелю, он сам в своё время с гордостью таскал на шее подобную удавку.

Юный, амбициозный засранец. Красивый, аки все Светлые Посланники, вместе взятые. Да ещё и маг! Да ещё и боевой… Пусть ученик, может быть, даже и первогодка, но всё это ПОКА… Знатен, явно знатен! Знатен, удачлив, успешен…

Не чета ему, Хозяину отстроенного на деньги тестя имения, стареющему мученику, выродку — полукровке, вольнику, отщепенцу и погорельцу, льерду Диньеру Ланнфелю.

И что? Соблюсти нормы приличий, пригласив это чудо к себе в дом? Ага. Как говорит Эмми: «Агашеньки!». Можно уж тогда сразу положить визитера в постель к слабой на одно место супруге, которая примет черноглазенького в свои объятия, вереща от радости…

Хотя, чего это он? К чему эта паника?

Может, пацан обознался? Заблудился? Перепутал пути…

— Доброго утра, льерд, — молодым, напористым баском спросил визитер, сжав поводья нервными пальцами, обтянутыми кожей перчатки — Я еду в Ланнфель. Эта дорога ведет туда?

«Сказал бы я тебе, куда она ведет…» — зло подумал льерд, однако сдержавшись.

— Совершенно верно, это дорога в моё имение, — нарочито спокойно произнес, мысленно уже мешая с окровавленным снегом останки красавчика — Я хозяин тех мест, льерд Диньер Ланнфель. Заметив вас издали, решил, что вы, по нелепой случайности, сбились с пути. Здесь, в провинции, всё же чересчур редки столь высокие гости!

Со злобной радостью отметив про себя, что «любовничек Эмми» несколько растерян и озадачен, вольник пространно махнул рукой вперёд:

— Ваш обруч, дорогой друг. Хорошо известный мне знак, блистательная выправка, золотые «оторочки» плаща… Вы учащийся Ракуэнской Академии, верно? О, не удивляйтесь. В своё время я также был удостоен этой великой чести. Потому, мне не составило большого труда опознать в вас собрата по оружию! Итак, чем обязан, льерд…?

Парнишка склонил голову:

— Невелар Кадниз. С поручением льерда Ракуэна Саццифира. По письму вашей супруги,