Преддипломная практика - Нина Ахминеева

своем истинном облике, Повелитель внимательно смотрел на сидящих за столом.

«Почему он решил раскрыться? Слышал наш разговор? Ничего-то от него не утаишь!» — с досадой подумала Пелагея.

— Ты гля-ко какой красавец писаный у нас тут нарисовался! — сердито произнесла тетка Матрена, медленно поднимаясь со стула. — Ты чего ирод, с девочкой-то невинной, улегся в одну постель? Вовсе умом тронулся?! — уперев руки в бока, она грозно смотрела на эльфа.

Настолько естественной тётка Матрена была в своем возмущении, что, казалось, кроме этого вопиющего факта, старушку абсолютно ничего больше не волнует. По логике её гораздо больше должно было волновать, то что в дом пришли две невысоких девушки, но одна из них почему-то утром оказалась здоровенным мужиком… Но нет. Старушку заботила и беспокоила исключительно девичья честь Пелагеи.

— Так вы сами же и положили, — недоуменно пробормотал опешивший от такой неожиданной отповеди Итан.

— Ах, ты! — старушка гневно замахнулась на эльфа полотенцем.

Благополучно увернувшись от грозного оружия в виде тряпочки в крупный горошек, Итан аккуратно обошел старушку. Протиснувшись между тумбочкой под окном и столом, устроился поудобнее в узком пространстве. Демонстративно сложив руки на груди и скрестив крест-накрест длинные, сильные ноги, Повелитель невозмутимо наблюдал за рассерженной старушкой.

— Вот и говорю! Ирод! — глядя на него, сделала вывод старушка. Бросив полотенце на стол, она тяжело села на печально скрипнувший, видавший лучшие дни стул.

— И чего это я ирод? — спокойно поинтересовался Итан. — Ничего у нас не было. Да и она не невинная девушка, как вы думаете. Замужем она, — неожиданно для самого себя начал оправдываться эльф.

Поставив локоть на стол и подперев ладонью морщинистую щеку, тетка Матрена с сожалением смотрела на эльфа. Глубоко вздохнув, она негромко сказала:

— Ежели дал бог красы на лицо, то умом уж обделил, так обделил… Ты не обижайся, мил человек! Все вы мужики, одним миром мазаны, — тепло улыбнулась старушка начавшему грозно сверкать глазами эльфу. — Я не по злобе, про то что вижу баю. Не ведомо мне, замужем она иль нет, — Матрена не глядя указала головой в сторону краснеющей Пелагеи. — Токмо девицей она вчерась пришла в мой дом. Девицей и сейчас остается. Вот так-то мил человек! — привычно хлопнув ладонью по столу, она встала из-за стола. — То, что ты мужик-то, мне неведомо было. Думала две девки силой наделенные. Больно хорошо ты прятался, — добавила и неодобрительно покачала головой.

Нахмурившись, эльф перевел задумчивый взгляд с тетки Матрены на краснеющую Пелагею. Покусывая губы, девушка, не поднимала глаз от клеенки. Старушка же, словно утратив полностью интерес к беседе, деловито поставила на плиту сковородку. Как только, та раскалилась, принялась печь блины.

Дразнящий аромат свежих блинчиков защекотал ноздри эльфа. Невольно сглотнув слюну, голодный Итан разглядывал сгорбленную спину старушки.

— Чего тебе еще? — неожиданно поинтересовалась тетка Матрена. Не поворачиваясь лицом к Итану, она продолжала сноровисто печь блины.

— Раз она девица, была и осталась… Почему я-то Ирод? — задал мучащий его вопрос эльф. — Только потому, что спал с ней в одной кровати?!

Отставив сковородку с плиты, старушка тщательно вытерла руки о полотенце и, развернувшись к Итану, внимательно посмотрела на него.

— Сам-то как кумекаешь? Ежели она была бы твоей дочерью, то как тогда-то? Как ты, ежели был бы отцом, реагировал на то, что твоя дочь спит в одной кровати с чужим мужиком? — не отводя взора, она внимательно смотрела на обескураженного эльфа.

Растерянно почесав лоб, Итан отвел на миг взор от хозяйки дома. Помолчав, вновь встретился с ней взглядом и честно признался:

— С этой стороны я как-то и не думал.

— Так-то! У всего в этом мире не две стороны, а великое множество. Каждую не угадаешь, но думать все ж таки надобно, — по-доброму улыбнулась старушка. — И ты не красней так! — сурово промолвила, переведя взгляд на Пелагею. — Сама я по молодости глупой да неопытной была. Помню, сколько дел бы натворила, коли не учили бы меня уму-разуму. Мужик-то твой матерый, с него и спросу больше! — отвернувшись вновь к плите, Матрена взяла тарелку с внушительной стопкой дымящихся блинов и осторожно поставила на стол. — Не стой там, как истукан-то! Давай есть садись, — беззлобно пробурчала старушка. Сняв с плиты закипевший чайник, заварила чай и спустя несколько минут разлила ароматный напиток по чашкам. — Травки там… Не сумлевайся, они все до единой полезные! — с усмешкой произнесла, ставя перед гостями кружки.

Накрыв на стол, Матрена устало села на скрипнувший стул. Привычно подперев щеку ладонью, старушка с умилением смотрела на завтракающих гостей. Наевшись, Итан аккуратно вытер губы краешком чистого полотенца. Тщательно сложив накрахмаленную ткань, положил рядом с собой на стол и вопросительно посмотрел на Пелагею.

— Сейчас куда? — тотчас поинтересовалась она.

— На центральную автостанцию, — неспешно начал говорить Итан. — Нам нужно сесть на автобус до в…

— Погодь! — внезапно прервала речь эльфа старушка. — Этого мне не надобно знать! Внимательно посмотрев на мужчину, тетка Матрена зачем-то переставила сахарницу на столе. — Я неспроста вчерась ваших имен не спросила. И сейчас мне нет нужды знать, куда вы путь держите, гости дорогие! Стара я больно, в вопросы-ответы играть. А так… Знать не знаю, ведать не ведаю! Ни имен не сообщили, ни куда путь держите, — неожиданно подмигнув Итану, старушка вновь переставила чем-то не угодившую ей сахарницу.

— Спасибо за всё. Вы чудесная. Таких, как вы редко встретишь. Поверьте, я знаю, — с теплотой в голосе искренне произнес Итан и широко, искренне улыбнулся. — Я хочу вас отблагодарить. От привычного вы отказываетесь. Может, тогда пойдете с нами? — неожиданно предложил он.

Широко распахнув глаза, Пелагея с изумлением смотрела на эльфа.

— Спасибо на добром слове, мил человек, — утерев невольную слезу, прошептала тетка Матрена. — Токмо туточки мое место. Я и местечко себе под березкой заготовила. Поминай добром, коли желанье есть, да и ладно буде.

Встав из-за стола, эльф приобнял растроганную старушку за плечи и нежно поцеловал её в морщинистую и немного соленую от добрых слез щеку.

— Ирод, до слез довел, — проворчала тетка