Эльфийка. Переполох в Академии (СИ) - Винни Фред

Я сделала самые невинные глаза, какие только смогла.

Деймон рассмеялся и убрал телефон, придвинул к себе бумаги и взял ручку:

— В общем, план такой. Я вызвал экспертов из дальних миров, они уже здесь, они все владеют межмировой телепортацией, так что пришли быстро. Мы все вместе разобрались в том, что ты там накрутила, и можем вернуть все как было, и даже здание не треснет, но нам понадобится твоя помощь. Вот схема матрицы заклинания. У нее четыре опорных точки, по углам здания, каждый маг возьмет на себя одну. Я, еще двое приглашенных, и ты. Посмотри на вот эти расчеты и вот эти цифры, и скажи мне — ты сможешь это потянуть?

Я посмотрела, ничего сложного там не было, я бы сама все четыре опорных точки потянула, но решила об этом промолчать, во избежание.

— Да, я смогу.

— Хорошо, — он посмотрел на часы и взял еще один чистый лист, — и пока у нас есть минут сорок, я могу тебе объяснить причину, по которой тебя выбрасывает из межмировых телепортов не там, где надо.

Я подняла на него круглые, не верящие своему счастью глаза, он улыбнулся и стал показывать.

Через сорок минут я умела строить межмировой телепорт, с точностью до сантиметра. У меня так чесались руки попробовать, что если бы Деймон заранее не предупредил, чтобы я не тратила силу перед возвращением на место седьмого корпуса, я бы уже смоталась на Грань Ле раз сто. Но я решила сегодня быть послушной, в благодарность миру за то, что подарил мне такого офигенного учителя, который не стал читать нотации про опасность моей силы, а просто взял и показал, как ее использовать безопасно и правильно, мне его расцеловать хотелось.

На "кучку" мы пошли телепортом, там нас встретили гномы в оранжевой форме, которые уже выставили седьмой корпус по уровню, выровняли вокруг него площадку и начертили на ней схему с углами, в одном углу сидел енот, во втором — лев, на два оставшихся стали мы с Деймоном. Маги начали строить матрицу заклинания, а я не могла перестать думать о том, как я тискаю льва, здоровенного такого, за гриву прямо как схвачу его, и за ухо укушу, и буду его мять, мять всего…

Деймон шепнул мне: "Соберись", я закрыла глаза и собралась, по команде в матрицу потекла сила, я тоже подключилась, и все получилось легко и просто — открыла глаза я уже на бульваре Поэтов, там стояло оцепление из полиции и спасателей, седьмой корпус висел в воздухе над фундаментом, медленно увеличиваясь в размерах, когда закончил расти, он стал четко на то же место, где стоял раньше, даже стыка видно не было — как мне Деймон объяснил, физически он от фундамента как бы и не отрывался, просто фактически находился в другом измерении. Я не особенно поняла, он обещал потом объяснить подробнее, а в данный момент рекомендовал мне линять отсюда телепортом, как только снимут оцепление.

Матрица заклинания погасла, одновременно открылись все окна и двери седьмого корпуса, и оттуда хлынули мятые, грязные и очень злые студенты. И я поняла, что мне пора, помахала рукой Деймону, кивнула льву и еноту, и телепортировалась в общагу.

В комнате было так же грязно, как и всегда — судя по всему, Асани здесь не появлялась. Я смирилась с тем, что этот бардак теперь — моя проблема, и с диким душевным скрипом стала его убирать. В шкафу Асани было мало места, вещи валялись мятые, как будто один раз надетое платье уже никогда ей не пригодится, можно обращаться с ним как с мусором. Я даже впервые в жизни задумалась о том, откуда у ее папы столько денег, что она ими так легко швыряется, он же просто заместитель моего папы, по логике, он не должен быть богаче. Странно.

Когда я закончила сортировать и раскладывать ее платья, то поняла, что в шкаф они точно не влезут, стала доставать из шкафа все, надеясь сложить покомпактнее… и с полки выпала тетрадка, лежавшая между стопками одежды.

У меня сразу появилось ощущение, что что-то тут нечисто, Асани не особенно заморачивалась учебой, а уж забыть тетрадку в шкафу было для нее вообще странно, и тетрадка выглядела… не для учебы такая тетрадка. На обложке была полуголая женщина в золоте, ее обнимал полуголый мужчина в короне и мантии, с такими шикарными бугристыми мышцами, каких на нашей Грани ни у кого не было, их демонстрировали только гномы и люди, по праздникам.

У меня в памяти возникли такие же шикарные мышцы, принадлежащие спящему Роману, он лежал на своей узкой кровати под скомканным одеялом, и понятия не имел, что его фото вполне могло бы быть на обложке вот такой неприличной тетрадки. Я открыла ее.

Внутри была почерканная история о бедной, но очень красивой девушке, которую полюбил принц. Я не понимала, зачем Асани решила переписать ее в тетрадку, пока не долистала до конца — история была недописана, и судя по плану эпизодов, Асани сочиняла ее сама. Открыв на середине, я стала читать внимательнее — Великий Создатель, в мою голову такие неприличности не приходили даже после того поцелуя в диком лесу. Но читать оказалось неожиданно интересно.

В дверь постучали.

Я подпрыгнула под потолок, задыхаясь от смущения и страха, что кто-то сейчас войдет и узнает, что я тут читаю, попыталась спрятать тетрадку в шкаф, она упала, я поймала ее и затряслась еще сильнее, руки стали крюки окончательно, тетрадь упала еще раз, из-под обложки разлетелись неподшитые листы, я стала их собирать, краем глаза цепляя первую строку: "Сегодня суббота, 5е сентября. Улли так и не пришла ночевать в общежитие, весь студгородок обсуждает, что она целовалась с Романом в Парке Кузнецов…"

У меня ноги подкосились. Дрожащими руками взяв листок, я перевернула его и прочитала последнюю строку: "С уважением, Асани. PS Простите, что не уследила за ней, я надеялась на благоразумие Романа, но видимо, зря. Я буду стараться лучше."

В дверь опять постучали, раздался голос Романа:

— Улли? У тебя все в порядке?

Я встала, качаясь от шока, пошла к двери, открыла и уставилась в грудь Роману. Он был в футболке с котом, той самой, из пары. Я медленно подняла глаза к его лицу, он нахмурился:

— Что случилось?

— Как долго идет самое быстрое письмо отсюда в Сильвин-Тэр? — голос звучал так, как будто от его ответа зависела моя жизнь, он взял у меня из рук листок, прочитал и осторожно сказал:

— Ты думаешь, что она отправила письмо, а себе оставила копию? Зачем?

Я нахмурилась, вернулась на пол к рассыпанным листкам, стала читать их все — это все были доносы. Причем, они были переписаны с разным градусом эмоциональности раз по пять, я лихорадочно читала, меня бросало то в жар, то в холод, Роман сел рядом и тоже стал перебирать листки. Взял тетрадку, равнодушно мазнул взглядом по обложке, что-то посмотрел сзади, быстро пересчитал листы и сказал:

— Она ничего не отправила, в тетради девяносто шесть листов, они все здесь.

Стало легче, на секунду, потом я встала и пошла к ее столу:

— Она могла тренироваться в тетради, а финальное письмо написать на красивой бумаге. Я бы письмо старосте на листочке в клеточку не писала.

Открыв ее стол, я увидела бесконечные ряды баночек, они на меня частично посыпались, потому что стояли кое-как. В другом ящике все-таки нашлись тетради и ручки, и даже пачка красивой бумаги, нераспакованная. Я выдохнула. Посмотрела на Романа, он собрал бумажки, сложил и протянул мне:

— Не парься.

— Да конечно. До папы это все равно рано или поздно дойдет, мы должны решить, что ему говорить по этому поводу.

— Что говорить, — вздохнул Роман, осматриваясь, как будто не хотел встречаться со мной взглядом, — правду говорить, что ты еще скажешь? Как ты еще это объяснишь? — Я задумалась, он усмехнулся и кивнул: — Отож. Какие планы на вечер?

— Дома сидеть, — буркнула я.

— Тогда я тебя приглашаю в "Рудокопов", точнее, не я, а вся толпа. На восемь, будем отмечать восстание седьмого корпуса из "кучки", все тебя очень ждут, ты всем понравилась. В программе еда, булочки, пиво с рыбой и катание на твоем лосе, я его уже предупредил, он согласен. Ну это потом, когда все напьются. Приходи, в общем. Встретимся там.