Тесные семейные узы - Карина Сергеевна Пьянкова

– Глаза слезились, постоянно свербело в носу, чихала не переставая. После обращения, конечно, обо всем этом речи уже нет. Но отвращение осталось. По сей день голова от запаха болит.

Принц, кажется, был удивлен.

– И какие же цветы вам нравятся?

– Тюльпаны. Желтые. А еще ромашки.

Тюльпаны пахнут куда слабее. И стоят в воде долго, радуя глаз. А для меня, как вампира, засохшие или увядающие цветы всегда повод для невеселых раздумий.

– Интересный выбор, никогда бы не подумал, – как-то отстранено, будто бы мыслями он был не здесь, произнес принц Алехандро. – Да и никто бы не подумал.

Я любила белый в одежде, поэтому мне действительно часто преподносили цветы именно этого цвета, причем что-то хрупкое и утонченное. Каллы, лилии… орхидеи. Последние были особенно пахучи. Так как это были дары не от поклонников, а от деловых партнеров, то высказываться искреннее свое мнение по поводу полученных букетов мне казалось неуместным.

К тому же… К тому же лилии любила Эмма. А ее я считала самым, пожалуй, страшным чудовищем. Страшным и прекрасным. Не знаю, где ее нашел принц, но к будущей дочери его точно привело не проведение. Эмме де Ритер похоронные цветы удивительно шли. И из-за этой вампирши устроили в свое время слишком много похорон…

– Жить вы будете здесь. Я не буду говорить, кто стал моей гостьей. Незачем. Пусть вы как и прежде будете Констанс. Вы, де Ритер, неплохо умеете морочить головы, не можете ли вы, принцесса, принять другой облик?

Я насмешливо усмехнулась.

Стало быть, о таланте нашего клана мужчина уже был осведомлен. Хотелось бы знать, откуда…

– Конечно, могу. Принять чужое обличье для де Ритеров никогда не представляло сложности.

Я с видом заправского фокусника провела раскрытой ладонью перед лицом. Увидев результат, Де Ла Фуэнте пораженно выругался на незнакомом мне языке. Я подошла к зеркалу, чтобы оценить результат: стеклянная поверхность отражала девушку, которая чем-то напоминала принцессу Клио, но спутать ее с главой клана де Ритер никто бы не смог. Глаза не синие, а серые, и глубже посаженные, вместо тонкого прямого носа, чуть вздернутый, рот стал широким, кожа – золотистой, а волосы пшеничными. Про таких Валентин говорил «грубая работа», но с удовольствием пил у подобной внешности девушек кровь. Что хотела – то и получила. Облик простой и незапоминающийся.

– И никто не увидит вас сквозь морок? – дотошно уточнил мужчина, все еще изумленно глядя на меня преображенную.

– Понять, что это лишь чары, мог бы только иллюзор, превзошедший меня в мастерстве. Таких пока в природе не существует, – с толикой самодовольства ответила я. – В искусстве морока я превосходила даже покойную Эмму и была равна по силам принцу Леону. Возможно, это следствие Обряда, а возможно, просто природный талант. Не волнуйтесь, никто не поймет, кто я.

– Скажите, вы действительно не знали Диего Де Ла Фуэнте? – неожиданно спросил вампир.

Я недоуменно посмотрела на него. Это имя… Ах да, ведь принц вроде бы обвинял меня в том, что у меня была связь именно с каким-то Диего.

– Не знала. И даже до того, как вы сказали о моем возможном… увлечении этим вампиром, не подозревала, что в природе вообще существовал какой-то Диего Де Ла Фуэнте. Благополучием Кристины клянусь. Я следовала указаниям принца и никогда не общалась с членами вашего клана больше необходимого.

– Верю, – сказал принц Алехандро коротко. Будто камень бросил. И взгляд его вновь стал отрешенным.

Что же такое было связано с этим покойным Диего? Почему его имя так упорно связывают с моим и почему это так важно для главы клана Де Ла Фуэнте? Да, я понимаю горе мастера, потерявшего ребенка, но пятнадцать лет… это все-таки долго, даже для вампира долго.

– Ваша правдивость просто поражает. И это при том, что вы выросли среди лгунов и талант ваш во лжи. Однако насколько помню, вы всегда говорили мне правду.

На меня смотрели изучающе, внимательно, будто впервые видят и хотят понять, что я из себя представляю, узнать все мои мысли, всю мою суть. Стало чуть жутко.

– Мне всегда казалось безопасней не лгать вам, – пожала плечами я. – Женская интуиция.

И опять чистая правда.

– И она не подвела вас. Ложь я услышу всегда, – повернулся к окну Де Ла Фуэнте. Кажется, что по высокому летнему небу, чистому, без единого облачка он тосковал так же, как и я.

– Талант? – спросила я, с жадным интересом.

– Талант, – не стал отпираться принц, но и говорить что-то больше не стал. – Отдохните пока, принцесса Клио. Сегодня вы слишком многое пережили. Ночью я хочу познакомить вас кое с кем.

– Надеюсь, этот «кое-кто» меня не убьет? – на всякий случай уточнила я. Не хотелось бы в ближайшее время очередных неприятных сюрпризов.

– Ну что вы. Я так не думаю.

Черт. Лучше бы он сказал что-то вроде «конечно же, нет». Последние события сделали меня нервной и подозрительной.

– Отдыхайте.

Я среагировала мгновенно, всучив хозяину дома ненавистный букет. Вряд ли я смогу нормально выспаться, когда он тут так… благоухает.

Как только мужчина покинул комнату, я переоделась в белую шелковую сорочку, оставленную на кровати, и с удовольствием вытянулась на постели, проваливаясь в грезы. Дневной сон вампира удивительно крепок.

Сквозь сон я четко слышала голоса. В последние час-полтора перед пробуждением я всегда спала очень чутко, осознавая, что вокруг происходит и слыша каждый шорох. Еще не проснулась, но все чувства уже готовы воспринимать реальный мир. Разговор я слышала и понимала, но просыпаться еще не хотелось.

– Это невежливо! – прозвучал шепот рядом со мной. Принц Алехандро. Явиться в комнату гостьи без приглашения, да еще когда она спит – это точно на него не похоже.

– Мне плевать на вежливость, – ответил кто-то второй, неизвестный мне. – Мне просто интересно взглянуть, кому это повезло дважды спастись от охотников. Думал, что будет что-то интересное.

Мужчина. Он не пытался говорить тихо, и голос его был мне незнаком. Даже не пытается проявить вежливость. Его речь звучала забавно: «р» звучала слишком мягко, опасно приближаясь к «л», «л» же в свою очередь незнакомец выговорить вообще не мог, к тому же между двумя стоящими рядом согласными звуками неизвестный все норовил вставить гласную, то ли «а», то ли «у».

Жуткий акцент. Никогда прежде не сталкивалась с подобным.

Совершенно точно,