Фестиваль гребешка - Вера Александровна Петрук

***

– Я не продержалась бы на таких каблуках и минуты, – заявила я, с восхищением оглядывая наряд Ислы. Подруга была, как всегда, великолепна. Изумрудное платье в блестках второй кожей облепляло ее фигуру в форме песочных часов, загорелые стройные ноги уверенно держались на высокой платформе, уложенные стилистами волосы струились волнами по обнаженным плечам.

Наверное, Кормаку и всем нам повезло, что Исла согласилась выступить с Ашотом на конкурсе танцев. Всем нам – это его команде, частью которой я теперь стала. В благодарность за свое спасение Исла заявила, что согласна выступить в качестве партнерши Ашота на конкурсе. Заполучить ведущую танцовщицу из знаменитого шоу «Морской сад» было большой удачей, и все это понимали. Кормак сдувал с Ислы пылинки, я же старалась делать вид, что радуюсь вместе со всеми. Конечно, нам нужна была победа, а с участием такого профессионала, как Исла, она была почти гарантирована.

В голове еще вертелось недавнее приключение, но все мысли занимало то, как Исла будет прижиматься к Ашоту у всех перед глазами.

Елена Ка выслушала мой отказ с ехидной улыбкой, заявив, что только полная дура не захотела бы такое тело. Я молча кивнула, не став изливать перед ней душу. Вряд ли она поняла бы, что я выбрала не красивые глаза и длинные ноги, а человека. Остаться и жить среди других людей в Дзио – разве не достойная награда за риски?

Сразу же после того, как нас освободили, мне позвонила Седалия, заявив, что у меня день на возвращение. Работы, мол, накопилось немерено. В Межмирье меня ждали повышение и новый оклад, но я отказалась, положив трубку и не дослушав до конца. Седалия немного опоздала. Буквально за десять минут до ее звонка со мной связался Кормак, который заявил, что ему требуется помощник не в зале, а в кабинете. Он тонул в бюрократии, и если бы я взяла на себя немного бухгалтерии, кадров и отчетности, то он бы забыл все мои прегрешения касательно гребешков, а после выплаты долга якудза поднял бы мою зарплату на достойный уровень. Седалия предлагала куда больше и в плане денег, и в плане статуса, но я выбрала Кормака. Нравился мне этот парень с репутацией мирового злодея.

Я всячески отвлекала себя от грустных мыслей, когда в гримерку ворвалась Исла и в сердцах швырнула сценическую шляпку на пол.

– Какой идиот! – заявила она, почему-то глядя на меня. – Сказал, что танцевать будет только с тобой. Иди, крошка, твой выход. Только постарайся сильно всех не опозорить.

В этом была вся Исла – говорила, что у нее на уме. Пусть и неприятные вещи, зато правдивые. Наниша, познакомившаяся с хореографией два дня назад, имела все шансы не только проиграть, но и опозорить команду, например, завалившись на сцене.

Я послала Исле воздушный поцелуй и, чувствуя, что у меня выросли крылья, полетела к Ашоту. Момент, когда мы встретились с ним глазами, был незабываем. Капитан службы миграционной безопасности Ашот Косиман имел много недостатков, но мне ни с кем не было так хорошо, как с этим оборотнем, который мечтал стать человеком. На нас глазели люди и нелюди Дзио, сцена пугала огнями, с неба таращилась убывающая луна, но Ашот подал мне руку, приглашая на танец, я уверенно вложила свои пальцы в его ладонь. В наших глазах светилось счастье.

Признаться, танцевала я плохо, хотя Ашот и заверял, что лучшей партнерши у него не было и никогда не будет. Мы заняли третье место по оценкам любительского голосования. Вместо денег нам выдали позолоченную статуэтку в виде человека с крыльями, но даже если бы ее удалось продать, долг перед якудза она вряд ли бы покрыла. Когда я, приунывшая, шла со сцены, навстречу мне бросился Пешкасий с астрой в зубах. Он явно сорвал ее с ближайшей клумбы, но важны были не цветы, а новости, которые он принес.

Пока мы с Ашотом наслаждались друг другом и танцем, горный еж выступил с Лианной и Сун-Пак в кафе Кормака, сорвав аншлаг. Денег удалось насобирать столько, что Кормак с легкостью оплатил бы долг перед Крабом, если бы якудза… внезапно не простили его. Оказалось, что Краб Усоп услышал рэп Пешкасия и буквально влюбился в него, став первым фанатом. Когда он спросил, что Пешкасий хочет за свое творчество, еж благосклонно предложил забыть долг Кормака.

Обратной стороной славы стало то, что у Пешкасия почти не осталось времени. До зимы он выступал в Дзио, записывал альбом, а потом уезжал в турне по человеческим городам. Зоопарк он забирал собой в качестве хора.

Когда мы поздно вечером отмечали победу и окончание фестиваля тесным кругом в кафе Кормака, Ашот встал и, взяв бокал, приготовился толкать речь. Я чувствовала, что он сейчас скажет, и зарделась от смущения. Конечно же, я была согласна.

– Наниша, выходи за меня! – произнес он под улюлюканье зоопарка и крики одобрения со стороны говорящих.

Вот так в моей жизни случилась сказка.