Наказание браком доктора - попаданки (СИ) - Юраш Кристина

- И все-таки, вы были правы, - заметила мадам Миддлтон. – У меня пять детей. А у мужа – четыре!

Иветта робко подошла, а я увидела, с какой нежностью мадам Миддлтон смотрит на рыжую служанку.

- Я тебе всегда говорила, доченька! Язык твой – враг твой! – строго произнесла мадам Миддлтон, украдкой погладив Иветту по голове. Сейчас, присмотревшись к супруге доктора получше, я увидела, как сквозь седину виднеется прежняя рыжина.

- Грехи молодости, - заметила мадам Миддлтон, которая явно в молодости была очень красива. – Обычно принято скрывать. Но это не значит, что мама тебя не любит. И не пришлет тебе имбирное печенье!

Я была очень тронута это сценой.

- Мадам, вы видели?!! - с горечью выдал доктор Миддлтон, спеша к супруге. Она отдернула руку от Иветты, бросаясь к мужу. – Там целый погром! Вам лучше этого не видеть!

- Не переживайте, у меня тоже разбили витрину, - кротко вздохнула я.

Герцога готовы были носить на руках. Еще бы! Он, как настоящий феодал, вступился людей на его землях! И теперь он - национальный герой.

- Однажды, на свадьбе, вы мне сказали, что я испортила репутацию семьи Мажестрис. Ну что ж! Как испортила, так и восстановила! –заметила я, видя, как люди роются в телеге и радуются, когда находят свое добро. – Скажу даже больше!

Я провела пальцем по разорванной сорочке герцога.

- Я ее еще и приумножила, - усмехнулась я, слыша, как впечатленные горожане решают на те деньги, которые собирались заплатить охотникам, поставить статую герцога.

- Погодите, вы мне каждый раз говорили, что это – были не вы, - заметил муж.

- Неужели? – обрадовалась я. – То есть, до вас дошло, что я никакая не Фелиция?

- Допустим, я вам верю, - выдохнул муж. – У меня нет выбора. Вы очень отличаетесь от нее. Я никак не могу это проверить! Но я попробую… Итак, как вас зовут?

- Вита, - вздохнула я, глядя мужу в глаза.

- Красивое имя, - заметил герцог, целуя мою руку. - Знайте, Вита, я вас люблю…

- А как сильно? – спросила я, закусив губу.

- Придем домой – узнаете, - шепнули мне на ушко.

Эпилог

По возвращению домой я узнала, что меня любят так сильно, что слуги вынесли сломанную кровать. Ее торжественно и по частям отправили на заслуженную пенсию.

- То есть, вы думаете, что это правда? – спросила я, пока еще не чувствуя в себе никаких изменений. Ну еще бы! В нашем мире это даже сроком назвать нельзя…

Я с утра лежала на кровати, прикрываясь одеялом и рассматривала старинный, потертый медальон. Стоило мне взять его в руки, как он начинал едва заметно светиться.

- Иветта, - позвала я, мучаясь загадкой. Она как раз вошла, внеся ворох платьев. Наконец-то пришли те самые, заказанные! Полноразмерные. – А ну-ка! Возьми!

Иветта взяла медальон в руки и подержала его. У нее он светился отчетливо. Это было не слабое сияние, как у меня, а довольно яркое.

- Видимо, он определяет мантикору, - вздохнула я разочарованно. – И мне никак не пригодится! Жа-а-аль!

Я забросила медальон и почти забыла о нем. Пока, спустя две недели, не случилось нечто странное.

- А мы уже помирились, - усмехнулась я, вставая и направляясь к мужу. _ Потому что совместные наряжульки очень сближают девочек! Нет! Брось ее! Тебе категорически нельзя прятать волосы, Иветта! Это вообще не твоя шляпка! Что ты хотел, дорогой?

- А я привыкла ходить в чепчике, - вздохнула Иветта.

Она теперь моя компаньонка. Не служанка, а, скорее, подруга. Между прочим, очень почетная должность. Наподобие фрейлины.

- Иветта, - спросила я, глядя на то, как она внезапно побледнела. – Что случилось?

- Все хорошо, - прошептала Иветта, убегая в сторону уборной. Я посмотрела на нее с подозрением, но потом вспомнила, что Иветта тоже стала отлучаться. И в городе мы с ней не пересекались!

- Решила сделать карьеру и бизнес? – спросила я, придя домой тайком и намного раньше нее.

- Я…. Я не занимаюсь никаким «ибизнесом»! Я – девушка приличная! –покраснела Иветта. И я поняла. Где-то у нее есть мужик.

- Я спрашивал недавно, есть ли здесь хороший доктор. И мне назвали Женскую Консультацию. Сказали, что хоть она и женщина, но очень хорошо разбирается. Даже лучше, чем столичные доктора. Я хотел пригласить ее, но сказали, что она не выезжает. И придется ехать к ней! – произнес герцог. – Я хотел бы, чтобы она вас посмотрела!

Я начинала догадываться, о какой чудо – женщине идет речь. А так же о том, что день, когда я сознаюсь мужу в том, чем я занимаюсь, еще не наступил.

- Поэтому я приказал подать карету. Мы едем немедленно! – скомандовал Элеон. Иветта тут же нацепила чепчик, а я поняла. Сегодня я впервые прикачу на работу с ветерком!

- Может, в другой раз? – спросила я елейным голосом. – К тому же мне говорили, что она так себе!

- А это мы сейчас и узнаем! – произнес герцог. Ну, поехали!

Я стала спускаться, понимая, что по себе, как назло, определить не могу. И мысль о том, что у меня будет принимать роды доктор Миддлтон, вызывала у меня панику.

Приехали мы быстро. При виде герцогской кареты, горожане стали высыпать на улицу и приветствовать нас радостными криками.

На главной площади возвышался памятник моему мужу. Вид у него был косоглазый, но героический. Он как бы скосил глаза от натуги и желания помогать людям. Он не был на себя похож. Коротконогий, приземистый, левая рука длиннее правой!

- Мадам, могли бы не отодвигать штору! – заметил муж, когда я в очередной раз любовалась на памятник, который рукой показывал аккурат на мою больничку. Я даже табличку повесила! А что? Мой муж! Хочу и вешаю!

-Вам не кажется, что врач проявила некоторую наглость? – спросил супруг.

- Да? – удивилась я. – А я не заметила!

Мы подкатили к больнице, возле которой толпился народ. Двери были закрыты.

- Доктор Миддлтон так и не оправился после разгрома! И теперь у нас только один доктор! – спорила какая-то старушенция.

- У меня зуб болит! – возмущался мужик. – Где эта докторша?!

Да, доктор Миддлтон все-таки отомстил мне в финале! И теперь вся его клиентура живет под моей дверью. Придется и мне обзавестись чудодейственной клизмой для разгона пикетчиков и демонстрантов своих симптомов.

- Герцог! – опешили люди, когда муж вышел из кареты и протянул мне руку. Вот мне вот сейчас вот прямо так нужно вылезать, да?

- Где эта докторша? – спросил мой муж со всем аристократическим высокомерием.

- А вы не смейте ее обижать! Мы ей на памятник собираем! – стали бушевать люди. – Это – святая женщина! Знаете, скольким она помогла!

- А нету ее! Шляется где-то! – пожала плечами старушенция. – Я уже с утра занимала! Со вчерашнего! У меня глаза почти не видят. Совсем слепая стала. Пусть капли мне пропишет!

Я уже собиралась врасти в сидение, как вдруг меня заметили и опознали!

- Да вот же она! – ткнула в меня добрая «слепая» старушенция.

- О, нет! Что вы? – выдохнула я, видя, как на меня оборачивается муж. Все, кажется, мне конец.

- Значит, этот ваше? – спросил Элеон, сощурив глаза. – Значит, эта докторша - вы? И вы мне лгали?

- Ну, как бы... – начала я. – Не то, чтобы лгала… Недоговаривала… Ну, раз так получилось! Пойдем знакомиться с нашим любовником!

Я осторожно выбралась из кареты, понимая, что этот день настал.

- То есть, ты уходила, чтобы лечить людей? - спросил герцог, осматривая мою теперь уже красивую и очень современную, по меркам нынешнего века, больничку.

- Вот теперь –то вы поняли, что я не Фелиция? – улыбнулась я. – Фелиция такого не умела. А я так зарабатывала себе на жизнь, пока не очутилась в ее теле. Как раз в тот момент, когда вы напали на карету.

- И сколько вам лет? – спросил муж, глядя на меня с подозрением. – На самом деле…

- Эм… Мне сорок шесть в этом году, - усмехнулась я. – Но судя по телу девятнадцать!

- Памятник рядом с герцогом! – слышался голос старухи.

- Напротив! Пусть смотрят друг на друга! – спорили на улице.