Последний день империи (СИ) - Морозова Мария

Статуя была огромной, футов сорок в высоту. Неведомый мастер выточил из светлого камня мужчину в плаще, который спадал до самого пола широкими складками. Капюшон плаща закрывал лицо, оставляя его в густой тени. В руках Всеотец держал меч, воткнув его острием в пол и опираясь обеими ладонями на эфес.

– Забавно, – пробормотал Нейт. – Тот, кто должен нести в Нортан мир и добро, держит в руках меч.

– Церковник в Триме рассказывал на проповеди, что этим мечом Всеотец очищает Нортан от злобных порождений Хаоса, – объяснила я, обходя статую по кругу.

Поддавшись странному порыву, я положила ладонь на подол плаща. Камень был прохладным и шершавым. А местами слишком шершавым, как будто на нем что-то вырезали.

Я наклонилась, присматриваясь, и заметила маленькие значки, идущие по краю подола. Некоторые из них были мне знакомы.

– Нейт, смотри-ка, – позвала негромко. – Это же ар-раэн!

Друг присел на корточки и хмыкнул:

– Точно. Тут есть один из твоих. А вот этот я помню по книге Сэдли. Кажется, он обозначает «удар» или «атака».

Он потер пальцами камень.

– Их как будто пытались содрать, стереть. По идее, знаки должны были идти по всему краю.

– Наверное, эта статуя осталась еще от Первохрама, – согласилась я шепотом. – И изображает она совсем не Всеотца, а кого-то другого.

Почему-то меня это совсем не удивило. Я словно чувствовала, что этот храм представлял собой, да и сейчас представляет нечто большее, чем оплот главной религии Нортана. Нечто большее, чем то, что могут построить люди. Когда-то под его сводами жила магия…

Мы зашли за спину каменного мужчины, где было совсем темно. Не сумев рассмотреть там ничего интересного, собирались уходить, но неожиданно рядом раздался скрип и чужие голоса. Футах в двадцать от нас в стене пряталась незаметная дверца, и сейчас из нее вышли двое церковников в балахонах. Мы с Нейтом притаились в густой тени. Просто на всякий случай.

– …к императору, – закончил фразу тот, что был повыше.

– Зачем? – спросил второй, невысокий и полный.

Служители принялись менять почти догоревшие свечи на новые.

– Архиприор просил у императора выделить ему людей из гвардии. Пресветлый хотел поставить посты на всех больших дорогах, на вокзалах и в гостиницах. Святая стража не так многочисленна, чтобы обеспечить все это своими силами.

– И что император?

– Он отказал, – горестно вздохнул первый. – Сказал, что гвардия и армия занята другими делами. На юге случилось наводнение. Мост где-то рухнул, железная дорога… Мол, пусть Пресветлая Церковь пока справляется сама.

– Всеотец покарает его за это. – В голосе второго слышалось неподдельное негодование.

– Покарает. Церковь просит о помощи, а он… Какой мост, когда где-то бродят еретики, убившие самого приора?

– Спаси нас, Милостивый Всеотец…

Они пошли дальше и голоса затихли. Нейт схватил меня за руку, вытащил из-за статуи и повел к выходу. После прохладного храма уличный воздух показался душным и теплым, а свет – ярким, пусть солнце так и не порадовало нас своим появлением. Мы спустились со ступенек крыльца и побрели по улице прочь от площади. После услышанного мне казалось, что меня вот-вот окликнут, остановят, узнав одного из тех самых еретиков, но все было спокойно. А когда мы отошли от храма на приличное расстояние, Нейт тихо выдохнул:

– Да уж, преступница номер один.

– Я подозревала, что все серьезно, но чтобы настолько… – кивнула, поежившись. – Хорошо, император им отказал.

Нейтон внимательно осмотрелся по сторонам, проверяя, нет ли кого любопытного рядом, и тихо произнес:

– Говорят, Дариан Третий никогда особенно не благоволил Церкви, в отличие от своего отца. Да и магов с удовольствием вернул бы на прежние позиции. Вот только магов больше нет.

Да, молодой император, получивший корону всего четыре года назад, после смерти прежнего, наверное, мог бы изменить Раверон к лучшему. Но что сделаешь, когда весь мир просто разваливается на части?

– Знаешь, поехали уже домой, – вздохнула я. – Нагулялась.

Мы сели в трамвай, идущий обратно к гостинице. Время близилось к вечеру, поэтому людей стало гораздо больше. В вагон заходили мужчины в костюмах и с портфелями в руках, утомленные женщины, спешащие к своим семьям, подростки. Звенели монеты в билетном автомате, ворчали пассажиры, придавленные своими соседями, а трамвай натужно скрипел и катился по рельсам, чтобы развезти всю эту толпу по городу.

Меня прижало к сиденью, где дремала старушка с корзиной на коленях. Нейт устроился рядом, цепляясь за поручень, благо рост позволял. Трамвай разогнался на спуске и резко затормозил перед очередной остановкой. Пассажиры разворчались еще сильнее. Меня кто-то сильно толкнул в бок, и я попыталась развернуться, чтобы стать поудобнее. А развернувшись, замерла.

Рядом со мной стоял мужчина. Высокий, c гладко зачесанными черными волосами и в темно-сером костюме, он ничем особо не выделялся среди заполнивших трамвай клерков, торговцев и служащих.

Просто ехал куда-то, безразлично глядя в окно и не обращая внимания на толчею вокруг. Вот только на руке, державшейся за поручень, у него были четки. Те самые четки, которые я видела во сне у незнакомца в плаще.

Трамвай снова тряхнуло, и мужчина перехватил поручень поудобнее. Четки мягко блеснули в дневном свете, а потом рукав пиджака чуть сполз, и у меня глаза на лоб полезли. На коже предплечья виднелся точно такой же знак, как у Каса! Только еле заметный, будто выцветший на сильном солнце.

– Вы не выходите сейчас? – старушка в мятой шляпе поинтересовалась у моего соседа.

– Нет, не выхожу, – ответил тот, давая ей пройти.

А у меня по спине потек холодный пот. Я узнала голос. Тот самый голос из сна! Значит, и мужчина тот же самый! Которого архиприор послал отыскать меня.

Я опустила голову, стараясь закрыть лицо волосами, и чуть сгорбилась. Нужно не выдавать свою панику, иначе это только привлечет внимание ищейки. И как же меня так угораздило? В огромном городе, среди тысяч людей просто случайно наткнуться на того, с кем встречаться вообще нельзя! Стоять с ним плечом к плечу. Эх, правду говорил Кас, нужно было сидеть в гостинице и не высовываться.

От испуга показалось, что ищейка уже заметил меня, хотя тот стоял спокойно и все так же смотрел в окно. Вот только нам еще так долго ехать, и за это время может случиться что угодно. Не знаю, насколько подробно ему меня описали, но кажется, что лучше не испытывать судьбу и сбежать отсюда, пока не поздно.

Как назло, трамвай еле полз. Долгие остановки на светофорах, автомобили, которые лезли прямо под колеса – все это жутко нервировало. А толпа все плотнее прижимала к соседу. Еще чуть-чуть – и он точно обратит на меня внимание.

Наконец, показалась остановка. Я дернула Нейта за руку и пробормотала, стараясь сделать голос пониже:

– Нам пора.

– Пора? – удивился ничего не подозревающий друг. – Нам разве сейчас выходить?

– Да, сейчас, – прохрипела я тихо и стала протискиваться к выходу, не поднимая головы.

– Ладно… – К счастью, он не стал со мной спорить.

Трамвай с лязгом раскрыл двери, и мы вывалились на тротуар в толпе других людей. Новые пассажиры сразу начали заходить в вагон, а я схватила Нейтона и потащила вперед. Ужасно хотелось оглянуться, только попадаться ищейке хотелось еще меньше, поэтому я сдержалась и просто пошла по улице, искренне надеясь, что это выглядит естественно.

– Подожди, но это ведь не наш район, – растерялся Нейт.

– Знаю, – скупо ответила я, слушая, как трамвай позвякивает, отъезжая от остановки. – Сейчас…

Наконец, он затих за поворотом, я украдкой осмотрелась по сторонам на предмет кого-нибудь или чего-нибудь подозрительного, и облегченно выдохнула:

– Все.

– Что-то случилось? – нахмурился друг.

Я быстро рассказала ему про мужчину, с которым нам не повезло попасть в один вагон.

– Хм… Я ведь не обратил на него внимания. – Нейтон почесал затылок, выслушав меня.