Кондитерская дочери попаданки (СИ) - Хайд Хелена

— О, привет! Не ждала тебя сегодня, — нервно проговорила я, открывая дверь. И искренне надеясь, что сейчас же не услышу прямо с порога едкое: «Опаньки, а я даже знаю, почему не ждала!».

Но вместо этого в самом деле увидела морду, обеспокоенную настолько, что ее обладателю было явно не до замечания таких мелочей, как мой немного странный внешний вид.

— Сам не думал, что вернусь так скоро, — проговорил Кексик, буквально забегая внутрь, и захлопывая за собой дверь копытом. — Но у меня. кое-что пошло не так.

Ох, ну давай, расскажи мне о том, что такое — «Что-то пошло не так»!

— Что случилось? — тем временем напряженно спросил Грей.

— Та иномирянка, на след которой я было напал… — заговорил Кексик, нервно похаживая из стороны в сторону. — Я уже знал наверняка, где она живет, и собирался встретиться с ней сегодня ночью. Вот только когда утром прибыл в город, где она жила, то поняла, что меня. некто опередил, — выдохнул он, напряженно вжав копыто в половицы.

— То есть? — я растерялась.

— Прошлой ночью в дом, где она жила вместе со своей подругой Авророй, вломились оборотни, которые загрызли обеих, — прошипел Кексик. — Но на этом двойном убийстве они не остановились.

— О чем ты?

— Той же ночью из местного музея пропало два экспоната: старинное веретено и яблоко из красного камня.

— Погоди-погоди, получается, что.

— Верно. Похоже, попаданок в том городе было две, а не как я думал, лишь одна, — скрипнул зубами конь. — Только вот теперь обе они мертвы. А еще, похоже, оба ключа похищены. И думаю, вы догадываетесь, чьих это рук дело.

— Полуночная стая, — прошипел Грей.

— Которая уже совсем близко, — кивнул Кексик. — Я бежал сюда со всех ног весь день. И не уверен, что они сами уже не рыскают в округе.

— И если стая уже здесь, то скорее всего, генерала Лайсонса тоже стоит ждать если не завтра, то уж точно со дня на день, — отчеканил вервольф.

— В таком случае, мы должны действовать уже сегодня, — выдохнула я, сжав кулаки. И направляясь к выходу, не оборачиваясь, сказала: — Грей, быстро введи Кексика в курс дела, а я за Дороти.

Как оказалось, я была права, когда пришла к выводу, что те самые врата, о которых было написано в мамином блокноте, находятся там же, где я нашла и сам блокнот. Поэтому сейчас мы четверо туда и направлялись, прихватив с собой все три ключа: я, Грей, Кексик и Дороти. Последняя когда-то даже успела стать свидетелем прошлого открытия Врат, так что теперь знала наверняка, что и как нужно делать, и все нам подробно по дороге рассказала.

Конечно, ни соседка, ни ее муж не обрадовались, когда я подняла их посреди ночи. Но выслушав меня, Дороти согласилась, что нельзя медлить ни минуты, и быстро собравшись, двинулась вместе с нами в путь.

— Ну вот мы и на месте, — вздохнула я, остановившись невдалеке от знакомого мощного дерева, в корнях которого когда-то и нашла блокнот, начавший раскрывать мне старые тайны.

Собравшись с духом, я достала из сумки хрустальную туфельку, которую поставила перед Кексиком. А Грею передала найденные в гробнице часы… и на миг вздрогнула, когда наши пальцы случайно соприкоснулись. Кажется, мои щеки даже немного залились краской, но к счастью, ночью в лесу было достаточно темно, и света масляной лампы вероятно не хватало, чтобы это все заметили.

— Начинаем, — выдохнула Дороти, слегка разминая ноги, обутые в серебряные туфельки, сверкающие даже здесь и сейчас, в тусклом свете лампы.

Все трое окружили дерево, встав друг от друга на равном расстоянии и образуя треугольник. Я же отошла в сторону, чтобы не мешать. И теперь с замиранием сердца наблюдала за тем, как каждый из иномирцев проколол свой палец (ну, или нижнюю часть ноги — в случае Кексика), дабы своей кровью пробудить ключи от магии. А когда это произошло, у меня не осталось сомнений в том, что все сработало!

Серебряные туфельки Дороти ярко засияли. Часы в руках Грея пошли с громкими щелчками механизма, которые нельзя было даже сравнить с тем слабым тиканьем, которое услышала я, случайно капнув на них собственной крови. А мамина хрустальная туфелька засверкала, словно бриллианты на солнце!

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Минута, и все три предмета соединили яркие лучи, образовавшие вокруг дерева треугольник, заполненный внутри ровным светло-голубым светом, который словно насыщал собой старое дерево. Казалось, каждая веточка впитывала его, все ярче сияя изнутри. Поднялся ветер, с каждой минутой все сильнее кружащийся вокруг него.

И вот я увидела нечто воистину невероятное! Массивные корни расступились, а земная твердь разверзлась, открывая сияющий разлом.

— ГРЕТТА! — отчаянно закричала Дороти, при этом даже не двинувшись со своего места. — ГРЕТТА, ТЫ СЛЫШИШЬ МЕНЯ?! СКОРЕЕ, ПРОШУ!

Вот только время шло, а ничего не менялось. И на лице соседки я ясно читала этот страх: а что, если подруги, ради освобождения которой они с мамой прикладывали столько усилий. уже в самом деле попросту нет в живых? Что, если она, все же, погибла тогда? Казалось, Дороти вот-вот расплачется.

Но тут от портала вокруг разнеслась белая вспышка, с которой я увидела высунувшуюся из него руку! Ухватившись за землю у края, она подтянулась, вытягивая за собой светловолосую женщину в потрепанном брючном костюме.

Женщину, чье лицо показалось мне настолько болезненно знакомым, что сердце защемило.

И все же, несмотря на абсолютно идентичные черты, уже одного взгляда было достаточно, чтобы даже на миг не засомневаться, что передо мной кто угодно, только не мама. Это было видно в каждом ее жесте, каждой детали мимики красивого лица. Даже в блеске голубых глаз, который отдавал твердостью, решимостью, стальной волей и. слегка безумным цинизмом.

— Долго же вас пришлось ждать, — фыркнула она, и выбравшись из портала, устало рухнула спиной на землю.

Тут же Дороти сняла серебряные туфельки, разрывая связь ключей, и соединяющие их лучи исчезли, свет погас. Разлом в земле закрылся, а древесные корни спрятали место, на котором он был.

— С возвращением, — охнула соседка. И со слезами на глазах бросилась обнимать женщину, все так же валявшуюся на спине с немного нервной ухмылкой.

— Ну а теперь рассказывай, кто все эти кадры вокруг, и что за дерьмо вообще происходит, — вздохнула Гретта, и не поднимаясь, приобняла Дороти, похлопав ее по плечу.

ГЛАВА 18. Здравствуйте, я ваша тетя

Что тут сказать, следующие несколько часов были для Г ретты сплошным шоком.

Сначала ее надолго выбило из колеи известие об убийстве сестры и гибели подруги, после которого она молчала всю дорогу домой, а потом надолго уединилась с Дороти в гостиной.

Затем был поток отборной брани, когда она узнала, что ее сестра не только продолжила отношения «с этим засранцем Дроссельмейером», но еще и родила от него ребенка, проведя в этом городе остаток своей жизни в качестве его любовницы. Когда же поток обсценной лексики на тему «Да эта Элла никогда мужиков выбирать не умела!» иссяк, Гретта сначала обратила наконец на меня внимание. А переварив это знакомство с собственной племянницей, ответила на вопрос Дороти о том, где находится та Долина, в которой искать Лану.

Когда ответ был получен, Кексик (все это время благополучно проспавший как убитый) отправился в дорогу с письмом от Гретты, которое должен был той Лане передать. И желательно, вернуться вместе с ней. Ну или хотя бы принести от нее ответ.

Я к тому времени как раз распродала пирожные (оставив несколько к чаю для внезапно нагрянувших гостей). И поймала себя на том, что не спав уже больше суток (причем суток, мягко говоря, непростых) уже просто физически не способна вообще ни на что. Как оказалось, не я одна.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Поэтому было решено, что все мы сейчас хотя бы немножечко поспим, упав кто куда, а после продолжим.

Когда же эти несколько часов отдыха прошли, Дороти принесла плохие новости: в город сегодня утром прибыл генерал Адриан Лайсонс. И сбегав вместе с соседкой на рынок, чтобы накупить продуктов, я по дороге назад даже увидела его краем глаза в толпе, возле центрального управления стражи… и вздрогнула при виде этого уродливого карлика на длинных тонких ногах, в черных волосах которого поблескивали на солнце три золотых волоска.