Вера Чиркова - Глупышка (СИ)

— А как я все объясню Змею? И Седерсу? — задумался вернувшийся Геверт.

— Седерсу объяснит сам Арви, можешь позвать, не думаю, что он ушел далеко, — Эста понимала, что брату нужно время и душевные силы, чтоб принять то, что на него сейчас свалилось, — а Змею после моего ухода объяснишь, что Арви твой старый друг, которому нужно было убежище. А Сед потому и устроил его здесь тайно, чтоб тебе не пришлось ни за что отвечать. После переворота все напуганы и на воду дуют. Ну а про меня еще проще, контракт отработала и ушла, как положено по договору.

— Лэни… прости, Эсталис, но ведь ты понимаешь, что он обидится.

— Герт, возможно он и обидится, но это пройдет. А вот если мы расскажем ему правду, то он обязательно захочет влезть в наши дела… и рискует снова потерять свое имение и титул в придачу. Кстати, Арви, как тебя сейчас зовут?

— Маст, но это просто кличка.

— Нам сейчас и ее довольно, — уверенно кивнула девушка и, заслышав за дверью шаги Седерса, торопливо обернула вокруг лица шарф, завязывая на затылке.

А уже через несколько минут, когда Арвельд обо всем договорился со своим верным телохранителем, а Эста получила разрешение привести в монастырь пациента, они встали рядом и старший брат, держа в одной руку сундук, другой крепко обхватил ее за талию.

— Не расстраивайся, Герт, он скоро придет, — девушка нежно чмокнула его светлость в щеку на прощанье и сломала портальную капсулу.

— А ты? — не услышанный глупышкой вопрос повис в пыльной пустоте одной из комнат, в которые Геверт не мог спокойно входить после того страшного дня, когда в одночасье потерял всю семью.

Глава 20

Верхняя площадка портальной вышки монастыря святой тишины встретила гостей моросящим холодным осенним дождем, и темной бесформенной фигурой, замотанной в серый плащ. При ближайшем рассмотрении фигура показалась Арви скорее женской, чем мужской, и это его внезапно успокоило, хотя беглец и не сомневался в том, что сестра не предаст.

Просто слишком уже въелась в последние годы в душу привычка все и всех проверять по нескольку раз и внезапно резко оглядываться на спутников, даже если нет никакой причины им не верить.

Фигура окинула гостей цепким взглядом и молча махнула рукой, приглашая следовать за собой, и Эста скользнула вперед, под прикрывающую вход на лестницу крышу. Арви поудобнее подхватил сундук и пошел следом, даже не взглянув на проглядывающие сквозь дождевые струи скалы. Неинтересно ему это, все равно никогда не захочет прийти сюда еще раз.

— Поставь сундук тут, — остановилась Эста возле глубокой нише в стене, едва они прошли до первой площадки лестницы, — тут мы расстанемся. Но я постараюсь еще прийти, или написать письмо. И ты пиши, вот тебе пенальчик. А пирамидка там есть. И не волнуйся Маст, все будет хорошо.

Она обняла его, на миг прижалась щекой, влажной от дождя, точнее он предпочитал так думать, и легко побежала вниз по лестнице.

Неподалеку от Арвельда раздался едва слышный скрип и он обнаружил, что так и не открывший лица встречающий уже отворил узкую потайную дверь и выразительно указывает на нее. Бывший герцог хмуро усмехнулся, и решительно шагнул туда, успокаивая себя тем, что все равно у него нет никакого выбора. Как не стало в тот самый момент, когда он начал узнавать так знакомое с детства лицо, и услышал рассказ про то, чего не знал никто, кроме нее. Он заранее знал, что сделает все, чего она ни потребует, слишком много стало в голосе его сестры материнской уверенности и энергичности. Это делами, пастбищами, торговыми сделками и охраной отец занимался сам, а весь замок, слуги и хозяйственные дела всегда были в твердой ручке их такой хрупкой и изящной матушки. Отец, высокий и плечистый как воин, обожал ее, носил на руках, когда думал, что никто не видит, заваливал охапками самолично сорванных цветов и становился рядом с матушкой послушным и одновременно озорным, как мальчишка.

Дверь за спиной гостя захлопнулась и Арви недоуменно огляделся. Крохотная комнатка, в которую он шагнул по приглашению провожатого, была чуть больше собачьей будки, и в ней не было ни окна, ни двери кроме той, что захлопнулась за его спиной. Пол под ногами внезапно дрогнул, и опальный герцог, схватившись рукой за гладкий камень стены, обнаружил, что он неумолимо уползает вверх. Через несколько секунд Арви убедился, что находится в подъемном устройстве, которое неспешно несет его вниз.

Время замедлилось, подарив возможность обдумать происходящее и взвесить правильность уже принятого решения, и постепенно он пришел к твердому мнению, что Лэрнелия была совершенно права. В его положении иметь лицо, которого не знает никто, это огромное преимущество, и если еще удаться достать несколько рекомендательных писем и придумать убедительную историю, можно будет попытаться проникнуть туда, куда еще утром он попасть и не мечтал.

Сколько минут прошло, пока пол, наконец, снова дрогнул и остановился, Арви не знал, но за это время он успел совершенно утвердиться в правильности своего выбора и в том, что всегда жалел бы, если сестре не удалось его уговорить. И потому твердо шагнул вперед, когда перед ним распахнулась окрашенная под камень широкая дверь, и возник длинный тоннель, слабо освещенный заключенными в стеклянные шары светящимися водорослями.

Через некоторое время тоннель резко свернул и привел Арви в просторную комнату, светлую и уютную. В большом камине горели дрова, на столе стояли кувшины и блюда с едой.

— Добрый день, — мягко поздоровался сидевший за столом немолодой мужчина в сером свободном одеянии, — садитесь ближе, вам нужно плотно поесть. Потом я усыплю вас, и не менее двух дней буду постепенно убирать эти шрамы, которые на самом деле не имеют ничего общего с ударами клинка или попадания цепи. Это специально нанесенный знак, и делают его особым клеймом.

— Я уже догадался об этом, — кивнул Арни, садясь к столу, — мне интересно, насколько они глубоки и останутся ли следы.

— Про это я пока ничего не могу сказать, нужно проверять, — подливая пациенту отвар, пожал плечами целитель, — а вот о том, каким бы вы хотели себя видеть, сейчас как раз самое время поговорить.

— Каким? — Арни на миг задумался, потом посмотрел на наблюдавшего за ним целителя и вдруг отчетливо понял, что это одна их тех проверок, что когда-то устраивал им с Гевертом отец, — я не знаю. У меня еще утром не было такой возможности, и потому я не успел ничего продумать. Если вам не трудно, дайте совет.

— Ну что же, — приглядевшись к лицу Арвельда как-то по особому, задумчиво произнес целитель, — ваша прямота и одновременно осторожность мне импонируют. Я не очень люблю, если честно признаться, когда пациенты желают стать неотразимыми красавцами или вместо родного круглощекого лица получить благородный утонченный овал. Давайте так, вы мне просто доверитесь, а я все решу, когда уберу шрамы. Но сначала один вопрос, насколько вы не желаете стать похожим на себя прежнего?