Камеристка - Дина Зарубина
— Всенепременно, — слуга принял золотой и шмыгнул на кухню.
Затем внесли бочонок вина. Темно-красная струя ударила в подставленный кубок.
Разговоры стали громче, чаще зазвучал смех. Кажется, и свечи загорелись ярче.
Местные музыканты, скрипач, лютнист и флейтист начали наигрывать что-то мелодичное. Ну да, нашего-то менестреля пока не нашли, хоть граф и требовал. Ничего с ним за сутки не будет, зато прочувствует на своей шкуре, как подставы делать. Я угрюмо сидела за столом, делая вид, что пью, на самом деле лишь едва касаясь края серебряного кубка.
— Так что же, много у вас нашлось искажений духа? — со смешком спросил брат Рем. — Придется нам потрудиться, а?
— Боюсь, что вас, почтенный брат, ввели в заблуждение. У нас в городе ничего такого нет, что требовало бы столь пристального внимания Ордена, — вытер лоб градоначальник.
— А мне сообщили о массовом заражении! — весело поднял брови брат Рем. Он обожал такие игры.
— Донос не имел под собой оснований, а доносчик сбежал, не выдержав груза раскаяния, — тихо, но твердо сообщил градоначальник.
— Любопытно. А кто это милое дитя с края стола?
— Это баронесса Ди Мауро, из фалезийского посольства.
— Одета… скромно. Она так же скромна и в жизни?
— Она камеристка, ваше преподобие. Ее нравственность выше всяких похвал! Иначе бы ее не приблизила к себе ее богоспасаемое высочество.
— А она приблизила? — Удивился брат Рем. — Я желаю побеседовать с ней.
— Она совершенно точно чиста перед храмом и не имеет отклонений в духовных качествах, — счел свои долгом предупредить градоправитель.
— Предоставьте нам комнату для приватной беседы, — не обратил брат Рем ни малейшего внимания на его слова. — Надеюсь, вы позаботились о ночлеге моих людей?
— Безусловно, — кивнул потный человечек.
Ворует, определил брат Рем. Но по месту и чину. Искренне заботится об этом захолустье. Тут он пуп земли, а в столице смешной провинциальный баронет. Пфе. А вот комнату для беседы выбрал без понимания. Без алькова, без кровати. Крошечная гостиная, четыре кресла, даже скорее, мягких стула, камин и небольшой тонконогий столик. На нем только в карты играть, для чего-то другого он не годится.
— Это не то, о чем я просил, — брат Рем мягко постарался донести свое недовольство.
— Простите великодушно! Но в связи с приездом ее величества со свитой и фалезийской делегации, все свободные комнаты в моем доме и в лучших домах зажиточных горожан заняты! Гостиница переполнена. Знатных господ пришлось селить по двое-трое в комнатах!
То, что гостиница переполнена больными и ранеными, градоправитель уточнять не стал. Принцесса гарантировала оплату, так что владелец гостиницы возражений не имел, превращая ее временно в больницу. Хоть целителю облегчение, не мотаться по всему городу. А учитывая, сколько добра поступило от ее отряда, в казне завелись кое-какие излишки на лекарей и медикаменты.
Брат Рем нахмурился, но решил сменить гнев на милость. Все-таки дело ожидалось крупное, ищейки арестовали сто сорок с лишним человек, причастных к магии. Не факт, что местный градоправитель останется на своем месте. Что толку спорить с будущим покойником? Тем более, его ждет приятная беседа с пикантной штучкой. Темные кудряшки, озорной носик, он любил такой тип. Если она окажется понятливой (а перед лицом экзекутора Ордена все становятся на удивление сообразительными), то ночь он проведет в наслаждении. Такие шустрые птички очень раскованы, стараются не за деньги, а за шанс прикоснуться к власти. Вот в Эрдвейне одна за брата так старалась, что до сих пор вспомнить приятно. Брата, правда, за день до этого казнить успели, но ей-то откуда было знать.
Брат Рем состроил самое приветливое выражение. Он не стар, внешне вполне приятен, телом крепок, зачем пугать заранее?
Однако вместо хорошенькой баронессы вошел граф Гарбон.
— Вы желали говорить с членом фалезийской делегации? Я, как глава посольства, отвечаю за девушку. Она не может оставаться с незнакомым мужчиной наедине.
— Вы мне не доверяете? — Возмутился брат Рем. — Это дело храма! Мой сан не позволяет намеков подобного рода. Я экзекутор, а не придворный хлыщ!
— Мы не является подданными Манкоя, — вежливо напомнил граф.
«Вот именно. Придворному хлыщу можно пощечину дать, и на дуэль вызвать и заколоть», — ясно прочел брат Рем в глазах графа.
— Это дело храма! — повторил брат.
— Вы обвиняете баронессу в обладании или применении магии? — скучным голосом спросил граф. — Состав посольства подбирался таким образом, чтоб магов в нем не оказалось. Я ручаюсь за баронессу, как и за любого члена нашей делегации.
— Благодарю. Вы исключительно ответственный человек, — кисло ответил брат Рем.
Прекрасную баронессу придется отлавливать где-то в другом месте. Куда ходят все дамы? К портнихе, к ювелиру, в лавки, торгующие женской дребеденью. Сумочки, перчатки, шарфики. Завтра в каждой лавке будет сидеть монах и пригласит баронессу… хотя бы в храм. Как же он сразу не подумал! В храме никто ему не укажет на нарушение этикета. В храме он сам власть, закон и этикет. Там он и исповедует фалезийку. Проверит ее богобоязненность. Твердость в вере. Пищать будет и просить еще. Ох, сейчас-то что делать с твердостью, так налившейся в подштанниках… кто их кроил? Враги храма, не иначе! Ожидал ведь другого!
— Так приглашать баронессу? Или вы можете побеседовать с ней в присутствии старшей фрейлины?
Что? С этой вяленой щукой? Все настроение враз упало, а брат Рем с укоризной посмотрел на графа. Предлагать такое на ночь глядя?
— Благодарю, не стоит беспокоить дам.
— Я отчитываюсь лично его величеству Эрмериху. — Напомнил граф, отвесил поклон и вышел.
— Высокая честь, — склонил голову брат Рем, скрывая неприязненный взгляд за тяжелыми веками.
Пока его агенты бегают по городу, завтра он получит все новости вместе с утренним кофе. Пусть граф надувается спесью. Посмотрим, как понравится королю Эрмериху сообщение, что граф состоит в недозволенной связи с этой баронессочкой. Граф женат, она замужем, блудодеев ждет наказание. Яд и кинжал тоже хороши, но это на крайний случай. Перо и чернила убили людей ничуть не меньше. Но это после того, как он сам с ней всласть поиграет.
— Что значит «Нет»? — утренняя чашка кофе кувыркнулась на белоснежную постель.
— Вот так, нет. — Брат Никола гнева экзекутора не боялся по причине абсолютной апатии к своей судьбе. Он уже трех экзекуторов пережил. И этого, даст Пресветлый, тоже переживет. — Ни арестованных, ни казненных, ни протоколов допросов, ни признаний, ни раскаяний. Инвентарь в пыточной чистенький и блестит.
— И куда же они девались?
— Говорят, принцесса лично с пирамидкой ходила. Всех выпустила. Лечит, снабжает за свой счет. Отменила приказы об
