Израненные альфы - Ленор Роузвуд
Ворон кивает, глаза горят.
— Сурхиирийская ночная роза может подойти. Галлюцинации — проблема, но, если немного доработать, можно получить нужную формулу.
— Можно смешать с седативом, — предлагает она.
— Или с алкоголем, — добавляет Ворон. — Усилит эффект.
Гео закрывает лицо рукой.
Проводит вниз.
Вздыхает.
Громко.
— Вы оба с ума сошли? — рычит. — Никто не будет травить, блядь, наследного принца Сурхииры!
Луна надувает губы.
— Чуть-чуть. Ты драматизируешь.
Гео смотрит на неё.
— Разве омеги не должны быть моральным компасом стаи?
— Я тебе сейчас компас моральный… — бормочет она.
Ворон хмурится.
— Честно, Папочка, насколько можно быть таким старомодным?
— Да, старик. Не будь отсталым, — усмехается Николай.
Вижу, что он тайно согласен с Гео.
Гео вскидывает руки.
Сдаётся.
— Я лишь говорю: может, не стоит начинать дипломатическую миссию с отравления.
— Он всегда такой? — спрашивает Луна.
— Ты даже не представляешь, — Ворон вздыхает. — У него аллергия на веселье.
— Нет, я просто окружён психопатами!
— Как ты смеешь. Если уж на то пошло, я социопат, — отвечает Ворон.
— У меня идея получше, — говорит Николай самодовольно, игнорируя их.
Все поворачиваются к нему.
Даже я не заметил, как он двинулся.
В руке маленький лист.
Цветной.
Картинки улыбающихся людей.
Взял со стола.
— Во дворце Сурхииры проводят экскурсии для туристов, — объявляет. — Мы можем просто… пойти.
Тишина.
Взгляды.
Луна первая двигается.
Вырывает лист у него.
Читает.
— Сукин сын, — бормочет. — Он прав. Три дня в неделю восточное крыло открыто для посетителей. Экскурсии под присмотром. Сегодня как раз один из дней.
Гео вздыхает.
— Это… работает.
Ворон смеётся.
Хлопает Николая по спине.
— Кто бы подумал, что наш местный громила предложит самое простое решение?
Николай дёргается.
— Не трогай меня.
Но злости нет.
Слишком доволен собой.
Луна поднимает взгляд.
Она правда счастлива сейчас.
Значит, Николай полезен.
— Нам нужно выглядеть как надо, — говорит она. — Правильные туристы из нейтральных территорий.
Смотрит на меня.
Улыбка в глазах.
— И ты тоже, здоровяк. Надо найти что-нибудь, чтобы ты выглядел… менее угрожающе.
Невозможно.
Я монстр.
Всегда монстр.
Но ради неё…
Попробую.
— Пойдём искать наряды для дворца, — говорит Ворон, хлопая в ладони. — Кто знает, может, наткнёмся на твоего принца раньше, чем вообще понадобится план.
Лицо Луны меняется.
Каменеет.
— Он не мой принц, — говорит холодно. — И я не его.
Вся радость исчезает.
В глазах только грусть.
В запахе боль.
Злюсь на Ворона.
Но вся ярость — для Азраэля.
Хочу убить его.
Разорвать.
Заставить страдать.
Все начинают двигаться.
Собирать вещи.
Обсуждать план.
Я поднимаюсь.
Иду за Луной.
Куда она — туда и я.
Даже на край света.
Глава 18
КОЗИМА
Улицы Сурхииры настолько, мать его, чистые, что их можно лизать. И я бы всерьез рассмотрела этот вариант, прежде чем добровольно есть что-либо из клуба Гео.
Мы привлекаем взгляды повсюду, куда бы ни пошли, и я знаю, что дело не только в том, что мы разношерстная стая чужаков, пытающихся слиться с элитой и шикарными туристами, которых сюда пустили.
Дело в Рыцаре. Даже в тактической куртке и тяжелом шарфе, обмотанном вокруг нижней части лица, даже с этой искусно сделанной серебряной маской, которая могла бы сойти за сурхиирское искусство, он все равно представляет собой по меньшей мере восемь футов насилия, крадущегося по их безупречным улицам.
Да и беловолосых альф — или омег — здесь тоже не так много.
По крайней мере, реакция сурхиирцев на очевидных чужаков варьируется от любопытства до беспокойства, а не выражается в откровенной враждебности, как в Райнмихе. Пока что мы не столкнулись ни с какими проблемами.
Дворец станет отдельным испытанием.
Женщина, прижимающая к себе корзину с теми колючими розовыми фруктами, которые мне полюбились, оборачивается нам вслед. Ее глаза расширяются, мечутся между Рыцарем и остальными, затем она спешит через улицу, словно мы можем съесть ее детей. Справедливости ради, Рыцарь действительно ест людей, но он предпочитает буйных альф, а не невинных гражданских.
— Может, нам стоило оставить его в гостинице, — бормочет Николай себе под нос, поправляя очки с красными стеклами, которые он украл обратно у Гео.
— Мы стая. Куда мы, туда и он, — твердо говорю я. Кроме того, если бы мы оставили его в гостинице, шансы на то, что гостиница все еще стояла бы, стремились бы к нулю.
Рука Рыцаря касается моего плеча — нежное прикосновение, ставшее его способом спросить, в порядке ли я. Я успокаивающе похлопываю его по руке. Он пытается казаться меньше, сутулится и опускает голову.
Это как смотреть на дракона, пытающегося притвориться домашним котом.
— Вон там, — говорит Ворон, указывая на магазин с витриной, искусно украшенной струящимися шелками и расшитыми робами. — Там должно быть все, что нам нужно.
Фасад магазина — это резной белый камень и сверкающее стекло, с манекенами, задрапированными в ткани настолько тонкие, что они, кажется, парят. Это кричит о дороговизне так, что у меня текут слюнки.
Единственным плюсом жизни омеги из высшего общества в Райнмихе был шопинг, и прошла целая вечность с тех пор, как я позволяла себе небольшую розничную терапию. Но нам нужно выглядеть соответственно, если мы собираемся вальсировать во дворец так, словно нам там самое место.
Одежда с железнодорожной станции недельной давности — это не тот вид.
— Нам всем нужно найти что-то, что поможет сойти за туристов, — объявляю я, поворачиваясь к своей разношерстной стае. — Особенно вам двоим, — я указываю двумя пальцами на Николая и Гео.
Они оба оскорбленно ощетиниваются.
— Что, черт возьми, это должно значить? — рычит Гео, прищурив глаз.
— Да, что не так с тем, как мы выглядим? — добавляет Николай, в кои-то веки соглашаясь с Гео. Не уверена, что мне нравится, когда они на одной волне.
Я беру паузу, чтобы многозначительно посмотреть на них.
— Гео выглядит так, будто он в одном глотке от драки в баре или вытряхивания из кого-то денег за крышу, — прямо говорю я. — А ты… — я морщу нос. — Скажем так, оказалось, что это безвкусное красное готическое пальто на самом деле держало весь образ.
— Какого хрена? — протестует Николай. — Ворон сам выбрал это дерьмо! — Он гневно жестикулирует на свой наряд.
Я игнорирую его нытье, шагая ко входу в магазин, где Ворон уже держит дверь открытой с таким изяществом, что любой королевский придворный обзавидовался бы.
— Прошу вас, богиня, — мурлычет он, и мне приходится бороться с желанием закатить глаза на его театральность. Даже если она начинает мне нравиться.
Интерьер магазина еще более впечатляющий, чем обещала витрина. Рулоны шелка всех мыслимых
