Нелюбимая жена ректора академии - Юлия Марлин

class="p1">– Дань семейным традициям, - пространно отозвался дракон.

Глухо ругнулась.

Я с трудом выношу нелюбимого супруга – здесь вдали от сотен любопытных коварных глаз, и вместо того, чтобы разбежаться по разным городам и больше друг о друге не вспоминать, мы вновь вынуждено стали супружеской парой. Вновь обязаны мириться и уступать. Несмотря на глухое сопротивление разбитого сердца.

– Хорошо, лорд Торнот, - сделав глубокий вдох, выдавила почти искреннюю улыбку. – Если такова цена спасения близнецов – я некоторое время побуду послушной супругой. Вы во мне не разочаруетесь.

Он выгнул бровь:

– Только некоторое, Алис? Жаль. Я рассчитывал на теплые супружеские отношения хотя бы до празднования Смены года.

Да, щас. Размечтался.

Словно считав ответный отклик с лица отвергнутой им недостойной пары, статный кузен императора чуть улыбнулся. Недолго шарил по моей фигуре задумчивым взглядом, а затем перевёл взгляд к разукрашенному зимними узорами стеклу.

– И еще. В Императорском дворце нам выделяет одни гостевые покои на двоих. Нравится тебе или нет, придется спать в одной постели.

Я вспыхнула.

– Я не согласна!

– У нас нет выбора.

– Даже не заикайся!

Драконья магия опалила лицо. Коннор пленил синевой в пылающем взгляде:

– Ты хочешь вернуть детей или вызвать ненужные подозрения?

Чувствуя на языке привкус отчаяния, с мучительным стоном сжала зубы. Демоны подерите. Бывший прав.

Или мы притворяемся счастливой супружеской парой и беспрепятственно исследуем Императорскую резиденцию, или публично ссоримся – и весь план летит в адскую бездну.

Коснувшись пальцами висков, чтобы унять сильную головную боль, выдержала паузу и тихонько сказала:

– Ладно, сдаюсь.

– Тогда, миледи Торнот, будьте любезны делать, что говорит вам супруг. И без глупостей. По рукам, - и протянул свою широкую ладонь в черной кожаной перчатке. Неохотно ее пожала.

Дракон довольно кивнул и, наконец, оставил меня в покое. Следующие часы по торговым трактам Империи мы проделали в полном молчании.

Глава 30

Ночёвка в не самой дешевой придорожной гостинице стала для меня сущим испытанием. Дав бывшему слово, что начну изображать любящую жену, едва покинув прогретый салон, я была вынуждена прижаться к боку Коннора, позволить изменщику себя обнять и – со счастливой улыбкой войти в главный холл, отделанный мореным дубом.

Хозяин гостиницы встретил нас с вежливым поклоном и предложил лучший номер на двоих.

– С видом на прекрасную горную долину, вместительной ванной комнатой и огромной двуспальной кроватью, разумеется, - подмигнул, попутно протягивая лорду Торноту ключ и принимая от него оплату в виде горсти монет.

Я не без опаски подумала о конечной цели нашего рискового путешествия. Покосилась на невозмутимого мужа.

В Императорском дворце нам точно так же – сутки напролёт придется изображать счастливую семейную чету, вдруг спустя столько лет брака наконец-то решившую выйти в свет.

Я живо вообразила толпы лицемерных придворных: злых ревнивых фрейлин, алчных скрытных советников, подозрительных мрачных гвардейцев, и к горлу подступил ком тошноты.

Где-то там удерживают наших солнышек Эрин и Ларка.

Кто приложил руку к их похищению и замешан ли в деле портальных ловушек сам правитель – я гадать не берусь. Как и не собираюсь лезть в болото под названием «жизнь при Дворе». Но то, что впереди меня и мужа-предателя, с которым я только вынужденно, только ради спасения детей, заключила это унизительное и невыносимо горькое соглашение, ждут тяжелые испытания – можно не сомневаться. И вновь мысли вернулись ко мне и дракону. Я буду обязана улыбаться, отвечать на его жаркие собственнические объятия и всем доказывать, что счастлива в случайном браке.

Почти невыносимо.

Но одна, даже при протекции всего руководства учебного заведения, я близнецов вернуть не смогу.

– Руки убери, - едва мы переступили порог номера, и дверь за нашими спинами захлопнулась, я оттолкнула лорда-дракона.

Коннор удерживать в своих цепких лапищах не стал.

– Во Дворце тоже будешь рычать на меня при любом удобном случае?

– Мы еще не во Дворце, - напомнила непосредственному начальнику, отступая на шаг.

В номер вошел слуга, занес багаж, следом горничная вкатила столик с поздним горячим ужином и светлая дверь затворилась.

Обстановка была неплоха: плотно задернутые шелковые портьеры, большая кровать с множеством мягких подушек, шкаф, комод, сбоку кресла и столик. Я молча сняла пальто и зимние перчатки и сбежала в ванную комнату.

Лицо горело. По коже метался рой жарких мурашек. Ополоснулась в прохладном душе, но легче не стало. Уже и не помню, каково это ночевать в одной постели с мужчиной. Особенно, если мужчина молод, сексуален, красив и всё еще официально – твой супруг.

Да, уж. Не везёт, так не везёт.

– Алис, - едва я вернулась, его низкий голос сцапал в ловчие сети.

Я равнодушно обернулась.

Коннор поскреб большим пальцем над бровью, заметил:

– По-моему, ты не так поняла суть уговора.

– Не так?

Мужское лицо было бесстрастно, плечи расслаблены. Губы изгибала привычная самоуверенная улыбка. Но вот глаза… синие, темные как зимний закат глаза смотрели прямо и немигающе. В глубине черных чуть расширенных вертикальных зрачков отчетливо проступил хищный голод. А еще неприкрытое желание: поймать, сокрушить, подчинить и пленить. Как если бы дракон в эту самую секунду смотрел на истинную пару.

Сердце сжалось от осознания, в какую липкую лужу я вляпалась, согласившись на условия бывшего мужа. И вообще. Зря я тогда послушала Монику и не уволилась. Сейчас бы вместе с детьми была далеко и от бесцеремонного дракона, и от таинственных похитителей, и от отвратительных перспектив играть роль влюбленной жены.

– Не так, - выдержав мучительно долгую паузу, повторил мой неистинный.

Вздёрнула бровь.

– Поясни.

Коннор прищурился.

Он с первого дня знакомства произвел на меня гнетущее впечатление. Суровый глава Военного Корпуса привык держать эмоции на привязи; всегда отчужден, холоден, непробиваем. Даже сейчас я толком не понимала, чего хочу сильней – довериться ему или выставить вон.

Тишина бередила с трудом залатанные рваные раны.

Отчаянно хотелось заговорить о чем-нибудь отвлеченном, да хотя бы обсудить скорый Зимний бал в Академии, чтобы немного смягчить жесткие черты мужского лица, поймать на его губах тень улыбки.

Стоп. Что со мной? Какая мне разница, что чувствует нелюбимый супруг?

Мы уже очень давно – не пара. И объединились только ради детей.

– Играть влюбленных, это значит играть всегда и везде, - произнес он хрипло и неожиданно двинулся на меня.

– Я играю, - зло заметила.

– Через силу. Император раскусит нас в ту