Анна. Последняя надежда рода - Юки

развалившейся и рассохшейся мебели тут ничего не было. И как найти что-то среди этого бардака, я не представляла.

- Кажется, я кое-что нашел, госпожа! - крикнул Федор из соседней комнаты.

Спотыкаясь и ругаясь про себя, я поспешила к мужчине. Нет чтобы приехать завтра, с утра... Но отчего-то у меня было предчувствие, что нужно действовать как можно быстрее. Опередить Астафьева, который, я уверена, не ждет, пока я принесу ему искомое на блюдечке, а наверняка сам тоже ищет артефакт. И я просто не могу допустить, чтобы он попал к нему в руки.

- Что это? - уставилась я на смутно знакомый символ, начерченный чем-то острым на стене.

Похоже на розу с шипами, но весьма отдаленно.

- Так... Это ж герб рода Шороховых, - озадаченно протянул Федор, глядя на меня удивленно.

- А, ну да, - я мысленно чертыхнулась. - Просто в темноте, да еще в таком виде и не признала. И что это все значит?

- Не знаю, - пожал плечами мужчина, дотрагиваясь до стены. - Наверное, подсказка какая-то.

- Дай-ка, я.

Я обогнула его, вглядевшись в символ. Да, кажется, мы все же по адресу. Вот только что дальше?

Как и Федор, я тоже приложила руку к знаку, но ничего не произошло. И на каком-то интуитивном уровне я призвала магию – ту, что заполучила, будучи Анной. Пусть управлять я ей пока не умела, но высвободить немного маны для меня не составило труда.

И сразу же, едва магический поток пронзил стену, под ногами захрустело и заскрежетало. А после целый кусок пола начал отходить в сторону – еле успели отскочить, чтобы не провалиться.

Свет фонаря выхватил уходящие в темноту ступени, и я шагнула вперед.

- Постойте! Я первый!

Не дожидаясь ответа, Федор оттеснил меня, спускаясь вниз. Недовольно поджав губы, я замерла перед спуском, вслушиваясь в темноту.

Тоже мне, герой нашелся. А что, если там защита какая-нибудь стоит, и пройти может только член рода?

Эта мысль заставила меня броситься следом, окликнув водителя.

- Федор, стой!

Но мужчина не отозвался, и меня это не на шутку напугало.

Лестница оказалась короткой, а сам лаз узким, но пройти, не задев стены, можно было. Проход закончился массивной стальной дверью, у которой и замер Федор.

- Эй! - снова позвала я его, но мужчина не откликнулся.

Он, кажется, даже не дышал, и его зрачки не двигались, будто... кто-то заморозил его время.

Будучи богиней, я и сама была способна на такое, поэтому сразу почувствовала, что с ним. Видимо, это и было защитой от названных гостей.

Надеясь, что, когда открою дверь, он разморозится, я застыла перед ней, разглядывая абсолютно гладкую металлическую поверхность. Похоже на подземный бункер. И где замок?

Я посветила фонарем, и обнаружила на стене рядом с дверью небольшую выемку, очертаниями похожую на ладонь. Что, если...

Решив проверить свою догадку, я снова приложила руку, и в этот раз не успела задействовать магию, как в толще двери что-то щелкнуло, и толстая створка отворилась. Пахнуло какими-то лекарствами и почему-то озоном. А после позади раздался шорох.

- Госпожа, что... - как я и думала, Федор ожил, заставив выдохнуть с облегчением. - Что там?

- Вот сейчас и узнаем, - серьезно ответила я, заходя в бункер.

Глава 48

Тусклый свет, вспыхнувший сам собой, после темноты оказался ослепительным. А потом мы услышали, как с глухим стуком за нами закрылась дверь.

Я вздрогнула, обернувшись, а Федор запоздало бросился к выходу. Заметив на стене такую же выемку под ладонь, я выдохнула. Подумала уж было, что нас тут заперли навсегда.

- Не переживай, Федор, открою потом. Так даже лучше, если вдруг кто-то сюда вломится.

Повернувшись, я огляделась. Помещение напоминало лабораторию, и в отличие от того, что творилось снаружи, тут царила почти идеальная чистота. Разве что мы с Федором натоптали, нарушив порядок, как какие-то варвары, да на столах скопилось немного пыли. Кажется, сюда наведывались относительно недавно, может, как раз перед смертью родителей Анны, раз уж тут так чисто, и даже затхлостью не пахнет.

Я вгляделась в стоящие вдоль стен шкафы со стеклянными дверцами, за которыми прятались какие-то склянки, колбы, емкости, папки с документами. Интересно, но вряд ли отец спрятал наш родовой артефакт просто так, на виду. Как и не могло его быть на столах среди рядов приборов, странных аппаратов и планшетов с записями.

Такое ощущение, что здесь проводили какие-то эксперименты, и наверняка записи о них есть в тех самых папках. Но этим всем можно заняться позже, сейчас же надо понять, куда Шорохов-старший запрятал искомое.

Комната пять на пять, гладкие каменные стены, решетка вентиляции, и больше ничего. И где тут может быть тайник?

Логически рассудив, я решила прощупать все магией. Авось и отзовется что-нибудь на силу рода Шороховых, раз уж попали мы сюда при помощи нее.

Я шаг за шагом начала обходить комнату по периметру, а Федор замер напряженно, наблюдая за мной. Будто опасался чего-то. Может, после заморозки боялся, что ему тут не место, и защита бункера просто испепелит его, если он даст повод.

Целых полчаса я потратила на то, чтобы прощупать магией чуть ли не каждый сантиметр стены и пола, но никаких намеков на тайник так и не отыскала. Даже Федор, слегка осмелев и начав простукивать все, не нашел пустот или чего-то подобного.

Отчаявшись, я плюнула на поиски и решила удовлетворить свое любопытство, заглянув в один из шкафов. И тут же на глаза попалась одна книга. Она была неприметной, не слишком толстой, с серым переплетом, воткнутая между других книг. Но символ рода на корешке был только у нее, причем совсем тусклый, видимый только если стоять вплотную.

Похоже, я недооценила отца Анны. Как говорится, хочешь спрятать хорошо, прячь на самом видном месте.

Я взялась за книгу, гадая, не она ли и есть тот самый артефакт. Но Астафьев говорил про кристалл, и когда я вытащила томик с полки, все встало на свои места. Обложку прямо по центру украшала золотая оправа, в которой был закреплен небольшой, размером с горошину, прозрачный, как слеза, камень.

Ну надо же... Неужели вот этот камушек и есть то самое сокровище, из-за которого пострадало столько людей? В том числе и та, чье тело я сейчас занимаю.

Я не знала, что стало с ее душой, и можно ли считать остаточные воспоминания признаком того,