Из Злодейки в Толстуху - Ева Кофей, Елена Элари

— тянет Глеб, резко останавливаясь посреди дороги, из-за чего в спину его едва не врезается прохожий. — Дурак... Конечно, такая как Изидочка, ждать не будет. Первым бы позвал её, не был бы позади... Последним бы не был. Дурак, — вздыхает тяжело, и с губ его срывается облако пара.

Рука, покрасневшая от холода, сжимается в кулак.

Всё правильно. Он размышлял об этом который час. И больше последним Глеб не будет. По крайней мере не из-за своей медлительности или нерешительности, точно.

Он всё решил. А дальше уже будь, что будет!

Глава 26. Серьёзные намерения

Ирочка ест.

Стол длинный, заставленный тёмными засушенными цветами и подносами с едой. Анд сидит напротив, но его это, судя по всему, не устраивает.

Он поднимается и подходит к Ире, не отрывая от неё странного, затуманенного взгляда.

— Приятно смотреть, когда у девушки такой аппетит, — присаживается рядом, и слуги переносят к нему громоздкий кубок с вином и тарелку с жареными рёбрышками.

Гончие, что лежат у камина, поднимают свои острые головы и тихо рычат, покусывая друг друга, в ожидании угощения. Среди них затесался рыжий пёс, и потому Анд старается не смотреть в их сторону.

Зато не может перестать рассматривать Иру. Не может не думать о ней... И как-то грустно ему становится, когда кажется она ему женой, но вдруг совсем иначе себя ведёт. Даже сидит не так, как его тёмная госпожа. И отчего-то Анд начинает лишь острее тосковать по Изиде...

Алукерий следит за ними из-за угла, боясь, и не признаваясь себе в этом, что Анд захочет позволить себе с Челиаб лишнего.

И страх Алукерия совсем не относится к Изиде. Он не страшится сейчас её гнева.

Его грызёт ревность.

Он заставляет себя прикрыть веки и спиной прижимается к стене, пока его не заметили. Тяжело дышит и стискивает в пальцах края одежды, прорывая чёрную ткань своими острыми ногтями.

— Ну не идиот же? — уговаривает сам себя. — Что себе нафантазировал? Зачем? Нет-нет, демону такое не к лицу. Нет, — качает головой, — нет-нет.

Но легче ему не становится.

***

Кира одёргивает дочь, когда та засматривается на какого-то человека с собакой на поводке. Тянет за руку, выговаривая ей по дороге нечто, во что девочка даже не вслушивается. И останавливается у дома Ирочки, стараясь не смотреть в сторону детской площадки и знакомых с прошлого раза беседок...

На Кире полушубка из искусственного белого меха и такая же шапочка. На дочери дутая синяя куртка и перчатки со смешными зайцами. И две каштановые тонкие косички, свисающие с плеч.

— Точно? — допытывается Кира. — Ты точно будешь делать то, что я сказала?

Алиса кивает.

— Повтори!

Девочка вздыхает и вымученно произносит:

— Не есть вредное, иначе растолстею и стану, как тётя Ира. Не слушать от папы гадости о тебе. И всё тебе рассказывать.

— И?

— И ложиться спать в десять вечера.

Оставшись удовлетворённой, Кира ведёт её на этаж выше, чем находится квартира Ирочки. Стучит в дверь, и с облегчением отступает, когда открывает Артём.

— Папа! — тут же бросается к нему дочь, и он подхватывает её на руки, что заставляет Киру закатить глаза.

— Ну, хватит, она уже большая! Ты поговорил с Ирой?

Он не говорил, но признаваться не решается, а поэтому просто кивает.

— Тогда, почему ты до сих пор здесь? — щурится Кира. — Я не хочу, чтобы моя дочь жила у этого типа. Ире хотя бы доверять можно. Меня не будет два дня. Два, — повторяет зачем-то с нажимом, — дня! Чтобы всё было в порядке. Следи за дочерью! Не заставляй жалеть, что я не нашла для неё няню.

— Всё будет хорошо, — улыбается Артём счастливо, — спасибо, Кир!

Она целует дочь на прощание и уходит только тогда, когда они с Артёмом подходят к квартире Ирочки.

— Па? — непонимающе тянет Алиса, ожидая, когда он откроет дверь. — Всё ведь в порядке?

— Д-да, — то ли отвечает, то ли спрашивает Артём. Затем звучно выдыхает и заходит домой. — Ира?

Тишина. И он успокаивается.

— Видимо, Ирочки дома нет.

Алиса снимает куртку и спешит на кухню, где обычно припрятаны конфеты.

И не находит их там.

— Тётя Ира на диете? Мама говорит, давно пора.

Артём пожимает плечами.

— Вообще, она изменилась. Ты старайся как-то... не шуметь, хорошо?

— Ага, — кивает Алиса, наливая воду в электрический чайник. — Ира крутая, я ролик видела с ней. Прям жена викинга! Или, как сказать? ВикИнга? Вигкинесса? Ну, ты понял. Сходи за тортиком? Отпразднуем.

Артём проверяет в карманах деньги и кивает.

— Пирожные куплю. Когда ещё увидимся...

Алисе не нравится его тон, и она поджимает губы.

Оставшись одна, девочка обходит всю квартиру, включая комнату тёти. Где находит... всякие взрослые штуки и меч. Настоящий, тяжёлый, сразу видно, что не игрушка.

Рассматривает его долго и с уважением, не решаясь поднять. А затем взгляд её падает на прозрачное «ночное платье». Алиса не знает, как правильно называется эта часть женского гардероба, но часто видела такое у матери.

Но то легко представить на Кире! На тёте Ире же, с трудом... Как и с трудом верится, что она сама его себе купила.

Когда же открывается входная дверь, Алиса надеется, что вернулся не папа, а Ира, и ожидания её оправдываются.

— Тётя Ир, привет! — бежит она к ней с её новым бельём. — Это твоё? Кто-то подарил? Мама говорит, если такое дарят, то всё серьёзно, — заверяет она со знанием дела, и останавливается перед «Ирой», рассматривая её внимательно и радостно. — У тебя как будто бы загар...

***

Изида очень скоро (по крайней мере, для себя) оставляет попытки вытурить девчонку из квартиры, и становится ещё более благосклонной, когда та нахваливает меч.

Она всё ещё чувствует себя далеко от идеала, но уже не обращает на это внимание. О море и Каруиле, как она успела понять, именно родственники и приближённые Ирочки ничего слушать не хотят, не верят. Незнакомцы же даже подходят на улице и что-то спрашивают об этом.

Вот после этого и заводи близких, ага, как же...

— Толк знаешь в вещах, это хорошо, когда женщина смолоду умеет расставлять эти... приоритеты. Хотя ты и... — вертит Алису и вглядывается в неё со всех сторон, — хлипкая. Но