С. Алесько - Обуздать ветер

— Щас тебя бить будут, Перец, — хмыкнул друг, всю дорогу чуть ли не тащивший меня (врачевание и ветер, как и следовало ожидать, отняли все силы).

Я хотел было ответить, что мне уже все рано, но в это время Эрика, шедшая рядом, внезапно стала оседать на землю. Корень тут же развернулся и ловко подхватил ее за талию.

— Попутал же Хозяин Подземья связаться с вашей зеленобровой семейкой, — проворчал он, затаскивая нас во двор.

Никто из собравшихся у ствола, кроме, пожалуй, Клевера, нашу троицу не заметил.

Зато в доме виновника переполоха определенно ждали. Во двор вышла Вероника, сунула мне в руки кружку с тимьяновым взваром.

— Пей. Что с девочкой? — подставила плечо Эрике, та тут же вывернулась из полуобъятия воина.

— Все в порядке, бабушка, — проговорила вполголоса. — У меня получилось усмирить охранительную завесу. Представляешь? Уже сейчас получилось!

Вероника ничего не сказала, глянула на меня, покачала головой и повела внучку в дом. Корень подождал, пока я прикончу питье и смогу идти сам.

Когда мы вошли, сестренка сидела на лавке у стены и допивала свой взвар. Щеки уже порозовели, в глаза вернулся блеск, и выглядела Эрика весьма довольной. Малышке есть чем гордиться, а вот с меня дед шкуру спустит…

Корень отправился переодеваться в сухое, я собрался последовать его примеру, но дорогу заступила бабуля.

— Что на тебя нашло, дурачок? Мог и сам погибнуть, и айров погубить. Счастье, что от урагана никто не пострадал. У Виолы роды начались, но это и к лучшему, ей уже несколько дней как пора.

— Может, мне и ей пойти пособить? — вырвалось само собой. — Особенно если какие затруднения будут…

— Что ты болтаешь? Кому ты там пособил? — удивилась Вероника, Рамонда с Далией подошли поближе. Поначалу они возились у очага, видно, не желая вмешиваться в дела кровных родичей, но разговор становился все интересней. — И почему весь мокрый?

— Я залечил рану Калгану, сыну Ивы. А ветер поднялся без моего ведома, и унять его не получалось. Спасибо Эрике, вовремя сообразила окатить меня водой.

Язык чесался сказать, что мокрый, потому как вспотел от усилий, но на сей раз я его придержал, хоть и с трудом.

— Рану он действительно залечил, — подтвердил незаметно вошедший Клевер. — Не просто залечил, считай, вытащил мальчишку из предвечного леса, да так, что на том и следа не осталось, — названные бабушки с удивлением переглянулись, с лица Вероники ушло возмущение и появилось что-то вроде удовлетворения, а может мне померещилось. — А вот насчет ветра я хотел бы услышать поподробней. И где этот громила Хрен?

— Здесь я, — проворчал друг, выходя из своей комнаты в общую. — Переодевался в сухое. Спасибо, Клевер, я узнал о себе много нового. Сорняком меня даже отец под горячую руку не называл. Не расскажешь, в чем я провинился?

— Это мне тоже предстоит выяснить, — надменно бросил дед. — Для начала хочу сообщить, что Калган возился с хищными зверями, понаслушавшись разговорчиков продвинутой молодежи о том, как полезны были бы они в деле защиты Зеленей.

— За любое дело нужно браться с умом, — не сдавался Корень. — И поддержка мудрых старцев тут бы не помешала. Но разве ее дождешься? Только и слышишь: не думайте, что предки глупее вас были.

— Дело воина — упражняться с оружием…

— Да я в последнее время не столько с оружием упражняюсь, сколько таскаю чуть не на закорках обессилевших творящих!

— Я тебя об этом не просила! — неожиданно подала голос Эрика.

— Во-во, и благодарность всегда одна и та же!

— Хватит! — не выдержал я. — Дед, они тут совершенно не при чем. Эрика вообще всех спасла, Хрен ту бешеную тварь убил, а ведь она могла выбежать на улицу и еще кого-нибудь порвать. Вина моя. В оправдание могу сказать, что получилось все само собой. Мне было ужасно жаль мальчишку, уж очень глупо он погибал. Стало досадно, что не умею пользоваться даром, а он возьми да проявись, внезапно, как и раньше. Я видел только тимьян, про ветер узнал, когда рану залечил и очнулся. Пытался усмирить его, но ничего не вышло. Дальше действовала Эрика. Вот так.

— Так? — Клевер взглянул на внучку.

— Да, так, — проговорила та, опуская глаза. — Тимьян действительно испытывал сильную жалость и досаду, они ощущались сквозь его слабенькую защиту. О ветре он и не подозревал, когда увидел — попытался унять, но тут проснулась охранительная завеса, напугала его…

— Кто же справился с завесой? — дед немного сбавил тон.

— Я.

— Хоть одна хорошая новость, — буркнул старикашка. — Приношу свои извинения, Хрен, ты ни в чем не виноват и по-прежнему желанный гость.

— Принято, творящий, — Корень почтительно склонил голову.

— Никто из них не виноват, — подала голос Далия, самая молчаливая из дедовых жен. — И если б ты помог мальчику с памятью…

Клевер так зыркнул на старушку, что она осеклась и умолкла.

— О том, что ты учинил, Тимьян, уже знают все старейшины Совета и очень хотят познакомиться с сыном Тёрна, — сказал дед. — Собираемся завтра, будь готов. И не вздумай, — подошел вплотную, навис, как вековой дуб, буровя недобрым взглядом. — Говорю тебе: не вздумай при них поднять бурю, коли дорожишь жизнью. Пойдем, внучка, — направился к себе, поманив Эрику.

Как только дверь за дедом и сестренкой закрылась, бабули принялись утешать меня и восхищаться Корнем. Друг быстро оттаял, а я сидел, как пришибленный, ковыряя ложкой в миске с похлебкой, которую подсунула непривычно заботливая Вероника. Тимьяновый взвар вернул силы, а настроение было слишком поганым, и есть совсем не хотелось.

В довершение всех моих несчастий, эту ночь в степи я провел один. Малинка не появилась.

На следующее утро кусок по-прежнему в горло не лез, и беспокоился я не только о собственной шкуре, но и о сладенькой. Хотя простейшее объяснение ее отсутствия напрашивалось само собой (надоел ты девочке, Перец!), в душе разрасталось беспокойство: а вдруг что-то случилось? Разрешить сомнения можно было б легко и быстро, но использовать связь я боялся. Да, сразу узнаю, что заноза моя жива-здорова, зато начну мучиться ревностью. Нет уж, возьму-ка себя в руки и не стану думать о Малинке пока не встречусь со старейшинами.

Корень, видя мою угрюмость, с разговорами не лез.