Зверь. Изменил мне — изменил меня - Ляна Вечер

— Проходи, — приглашаю гостя. — Посмотрим другие фотографии.

Надо их только найти. Где-то должна быть коробка с флешками. Я так храню все фото.

— Красивый дом. Роскошный, — Карим проходится по гостиной. — Моя изба в стае и рядом не стоял с твоим особняком.

Я замираю у стеллажа и вполоборота смотрю на волка. Зачем он это сказал? При чём тут это вообще?

— Я много работала до аварии. Была правой рукой отца в семейной фирме, — оправдываюсь зачем-то. — Но всё равно все, что у меня есть — это заслуга папы. Не моя.

— Это был не упрёк, — альфа устраивается в кресле у камина. — Динара, я волк. Я живу в лесу. Мне такая роскошь не по зубам.

— А я человек. Живу в городе, — беру с полки коробку, занимаю свободное кресло. — Но мне было хорошо с тобой в старой лесной избе. Не суди меня по интерьеру.

— Не собирался… — хмурится. — Просто ты вчера и ты сегодня — это две абсолютно разные личности. Я только что это понял.

— Фото, — протягиваю Кариму флешку. — Воткни в телевизор. Посмотрим их.

Альфа выполняет мою просьбу, и я жму кнопки на пульте. На экране мелькают фотографии Аллы. Фото с моего дня рождения пять лет назад. Подруга почти не изменилась с тех пор.

— Да, эта блондинка была с Тимуром. Я видел её с твоим мужем в торговом центре.

Моя подруга… Лучшая. Единственная. Алла спит с моим мужем. Она улыбалась мне в глаза и насмехалась надо мной за спиной. Мерзко. Как же мне мерзко!

— Её зовут Алла, — выдохнув, объясняю зверю. — Моя подруга.

— Тебя предали все, кого ты считала близкими людьми.

— Как же ты прав… — киваю, глядя на экран.

— Да, и я тоже.

— Нет, я не это имела в виду, — выключаю показ фото. — Я не считаю тебя предателем.

Карим подходит ко мне и опускается на колени. Теперь я вижу в чёрных глазах зверя искорки надежды.

— Если для тебя неважны деньги. Если со временем ты сможешь меня простить, — огромная сильная лапа осторожно касается моей руки. — Поехали домой. В стаю. Сейчас.

— Нет, — отвечаю резко, не раздумывая. — Ты уедешь один, — встаю, опираясь на трость, и голова едет.

Комната пляшет перед глазами, у меня слабеют ноги. Мне снова плохо. Слишком много эмоций, и действие таблетки заканчивается.

Карим подхватывает меня под локти, помогает сесть в кресло. Он взволнован даже больше, чем я. Суетится, но не знает, что делать.

— Тебе нужен врач. Надо вызвать врача. Чёрт, у меня телефона нет…

— Принеси таблетки, — откинувшись на спинку кресла, пытаюсь отдышаться. — Они в кухне на столе.

Зверь пулей вылетает из гостиной. Эта его забота… Она меня покорила. Там, в лесной избе, я впервые в жизни узнала, как приятно, когда сильные мужские руки не дают упасть.

— Эти таблетки? — альфа отдаёт мне блистер и стакан воды.

— Да, спасибо.

Действие лекарства почти мгновенное, но кратковременное. Мне надо к врачу. Займусь этим завтра.

— Малышка… — Карим снова на коленях. — Я могу помочь. Могу вылечить тебя.

Наринэ говорила, да. В этом проблема. Впервые я услышала о возможности чудесного исцеления совсем не от альфы. Карим будто скрывал это от меня.

— Не надо, — шепчу.

— Не отказывайся. Выслушай. Чтобы сделать тебя до конца своей, я должен поставить метку. Укусить тебя. Это сделает тебя одной из нас. Ты переродишься. Ты снова будешь здорова, малышка. Одно твоё «да» — и всё изменится.

— Вот, значит, как… — головокружение проходит, и я улыбаюсь. Но эта улыбка без радости. — Почему ты раньше не предлагал?

Волк резко встаёт и нервно расхаживает по гостиной. Бурчит что-то невнятное, дует щёки и теребит волосы. Простой вопрос поставил его в тупик? Или не такой уж он простой?

— На это было несколько причин, — альфа продолжает мерить шагами комнату.

— Раз так, назови хотя бы одну. Самую главную. Теперь ты можешь сказать, да? — смотрю зверю в глаза.

Тихий трёхэтажный мат от Карима прозрачно намекает, что я нащупала правильное направление. Он садится в кресло, складывает ладони вместе и смотрит в пол.

— Человечка и волк не могут завести ребёнка, — выдаёт на выдохе. — Ты не можешь от меня забеременеть, пока я не обращу тебя. 

— Что? — сердце на несколько мгновений перестаёт стучать. — Какое это имеет значение? Мы ведь с тобой никогда?.. — ловлю виноватый взгляд волка. — Я чего-то не знаю? — до белых пальцев сжимаю подлокотники кресла.

— Скорее, не помнишь, — альфа не смотрит на меня. — Та ночь в лесной избе. Когда я сорвал спину…

— Мы с тобой?..

— Ничего, кроме поцелуев. Я держу слово. Ты уснула в моих объятиях.

— Точно?

— Малышка, ты бы не забыла. Поверь.

— …Ночью ты была страстной, но утром ничего не помнила, — продолжает Карим. — Смотрела на меня испуганными глазками и задавала вопросы.

— Как ты мог не сказать мне о таком? — хриплю.

— Тем утром я увидел страх в твоих глазах и не смог признаться. Ты испытывала ужас от одной мысли, что провела ночь со зверем. Что говорить о метке или детях? Поэтому я соврал. Динара, ты не была готова.

— Ты всё время пытаешься всё решить за меня. Не спрашивая, — мне тяжело говорить. Приходится выдавливать из себя слова. — Я не скажу тебе «да» даже ради собственного исцеления, Карим.

— Потому что я оборотень? — ухмыляется со злой обидой. — Я тебе противен?

— Да, ты мне противен! — эмоции переползают через край, и я повышаю голос. — Но не потому что ты зверь, а потому что ты лжец! У тебя на каждую ложь есть оправдание! Уму непостижимо!

— Я не вру без причины! — альфа тоже взрывается.

— Что мне с этих причин?! Что?! Я больше не смогу тебе доверять! Никогда!

Зверь приходит в ярость. Он срывает со стены ещё одну рамку со свадебной фотографией и ломает её, как плитку шоколада.

— Ты — моя истинная! — бросается ко мне. — Моя! — нависает надо мной, как огромная скала. — Рано или поздно ты вернёшься! Ты не сможешь сопротивляться тяге! Между нами есть связь! Она есть!

Подлокотники кресла, на котором я сижу, вот-вот хрустнут под давлением мощных пальцев альфы. Так же, как мои нервы.

— Я человек, — выдыхаю в звериный оскал. — Мне не нужна была истинность, чтобы полюбить тебя… — слёзы предательски текут по щекам. — Но ты этого не понимаешь. Лжёшь на каждом шагу, прикрываясь волчьей парностью. Тяга, связь… — всхлипываю. — Можно врать сколько угодно — я всё прощу, да? Я ведь не могу сопротивляться.

— Ты всё вывернула наизнанку, — Карим отходит от меня.

— Это ты меня наизнанку вывернул… — быстро вытираю слёзы пальцами. —