Избранница Ледяного принца - Lita Wolf

— Не знаю. Надо Эна спросить. Конечно, пройти гору насквозь было бы проще, чем пытаться вскарабкаться на перевал. Правда, заблудиться в пещерах тоже ничего не стоит. И остаться в этих горах навсегда, — начав за здравие, моментом скатился к пессимизму Одер.

— Ну уж с волками-то не заблудимся, — подмигнул ему Крэй. — По крайней мере, обратно они нас всегда выведут.

— Да, что-то я совсем уже, — досадливо признал брюнет. — Тем более ничто не мешает вернуться назад порталом.

— Точно! — спохватился и шатен. — Ладно, пошли, что ли.

Они бодро двинулись к своему залу.

Однако на выходе в него резко затормозили — потому что барсы при их появлении опять напряглись и зашипели. Энрила, к несчастью, рядом с ними не было.

Хуже того — его вообще не наблюдалось в пещере. Ни его, ни волков.

Мать вашу, куда это он подевался?!

Глава 21

Малвария, замок Аленарта

Дверь в кабинет открылась.

— Хочешь, пирожное принесу? — заботливо поинтересовался принц.

— Хочу, — кивнула, прекрасно понимая, что пять минут всё равно ничего не решат.

Впрочем… у меня есть гораздо больше времени!

Я макнула перо в чернильницу и нарисовала на листе нечто, по форме напоминающее большую кляксу. Внутри «кляксы» нанесла два горных хребта, пустила несколько рек и расставила точки — города.

Когда Аленарт принёс пирожное, я сосредоточенно прокладывала дорогу между двумя городами.

— О, карта! — чуть ли не с восхищением заметил он, поглядев на моё творение.

— Да, решила сначала мир проработать, — сказала я таким тоном, будто шла в кабинет именно за тем, чтобы нарисовать карту. — Так лучше ориентироваться.

— Здорово, мне нравится такой подход, — похвалил меня Аленарт. — И карта тоже впечатляет.

— Она ещё не закончена, — пояснила я и откусила кусочек пирожного.

— Тогда не буду тебе мешать, — улыбнулся принц и вышел из кабинета.

Я выдохнула и отодвинула лист с картой. Может, она и пригодится, но основная проблема всё равно не решена. Я совершенно не понимала, что нужно придумать, чтобы воплотить свою идею.

Просидев ещё час в бесплодных попытках разработать сюжет, я была готова биться головой об стол. Все схемы — и похищения, и спасения — упирались в то, что из-за своих невыигрышных физических данных героиня становилась ведомой. А должно быть наоборот.

От бессилия на глаза навернулись слёзы.

И опять шаги за дверью! Да чтоб его!

Он, что, чувствует моё настроение, раз всё время появляется, когда я нахожусь на пике отчаяния?

— У тебя всё в порядке? — послышался участливый голос.

— Да, — выдавила я.

Тем не менее Аленарт подошёл ко мне.

— Но я же вижу, что не в порядке, — произнёс он. — Может, я могу чем-то помочь?

— Не получается придумать сюжет! — прорвало меня. — Всю голову уже сломала!

И я поведала ему обо всех своих безрезультатных потугах. Пускай смеётся!

Но принц и не думал смеяться. Вместо этого он взял ещё один стул и сел напротив по другую сторону стола.

— А зачем обязательно спасать или похищать? — задался он вопросом.

— Что б жизнь мёдом не казалась, — проворчала я.

— Поверь, устроить человеку проблемы можно и при других обстоятельствах.

Я перевела на него заинтересованный взгляд.

— Что если герой с героиней будут вместе спасаться от какой-то опасности? Приключения тут можно придумать какие угодно. И вот во время путешествия героиня покажет себя во всей красе. Пусть она будет хозяйкой положения. Например, она знает местность, а он — нет. И главное — чтобы довести человека до белого каления, вовсе не обязательно ехать с ним на одной лошади.

— Со знанием дела сказал он, — продолжила я.

— И это меня подначивает человек, который собирался перекинуть связанного пленника через лошадь и всю дорогу над ним ехидничать, — Аленарт смотрел на меня, посмеиваясь.

— Это была крайняя мера, к которой я вряд ли бы прибегла, — пояснила я.

Мне понравилось, насколько чутко принц отнёсся к моей проблеме. Не только не посмеялся над незадачливым писателем, но и помог советом. Может, и дальше не пренебрегать его помощью? Да и думать вдвоём, наверное, веселее.

Но это уже точно не сегодня. Сигнал, идущий от мозга и обратно, слабел на глазах. Не удивительно — дело шло к ночи.

— Давай завтра продолжим? — предложила я и зевнула настолько выразительно, что Аленарт не осмелился бы возражать мне, даже если б захотел.

— Как скажешь, — с этими словами он бросил взгляд на кровать.

Это намёк, что ли? Нет, совместное только творчество!

Хм… Интересно — если, исходя из моей задумки, герой с героиней как бы меняются ролями, намёки о совместных ночёвках должны исходить от героини? А герой будет по-всякому выкручиваться. Например, убегать в неотапливаемые покои и всю ночь стучать там зубами, вместо того, чтобы нырнуть к девушке в тёплую кроватку.

Забавно было бы на это посмотреть… Но нет! К постели герои должны прийти осознанно и уже ближе к концу книги.

Так, минутку! Моя девочка, что, всё-таки влюбится в него? Тогда не нужно над ним сильно изгаляться. А то будет от неё как от огня шарахаться. Понемножку подкалывать, чтобы всегда был в тонусе. И ему иногда позволять ответные уколы. Так же веселее.

Правда, всё это опять же подмывает изначальную идею.

И тут я вспомнила, что в комнате отнюдь не одна. Так глубоко задумалась, что Аленарт, наверное, решил, будто я размышляю над тем, идти спать к себе или остаться с ним.

Поспешно поднялась со стула и, пожелав его высочеству спокойной ночи, отправилась в свою спальню.

Сняв платье, подумала, что в книгу неплохо было бы включить сцену, как героиня невозмутимо переодевается, а герой, лежащий на соседней кровати, краснеет, зажмуривается, а ещё лучше — натягивает на голову одеяло, думая при этом: «Какой восхитительный рельеф!».

Представив эту картину, меня разобрал такой смех, что аж слёзы на глазах проступили. Я рухнула на кровать, продолжая хохотать.

— А мне можно разделить твоё веселье? — раздался в дверях голос Аленарта.

— Потом посмеёшься, — вытирая слёзы, ответила я. — Когда сцену напишу.

И тут мне стало не до смеха — на глаза попались платье и ночная сорочка, дружно лежавшие на кровати.

21-2

Я нахмурилась и покосилась на принца.

Ну и где пунцовые щёки? Где плотно сжатые веки?

Лишь застывшее в глазах: «Какой восхитительный рельеф!»

— Извини, — наигранно засмущался