Целительница для генерала-дракона (СИ) - Мягкова Нинель

Достойное будущей королевы.

От того как я сейчас разберусь с заговором, зависит не только мое возможное правление. Само мое существование! Не могу же я всю оставшуюся жизнь оглядываться и питаться одними яйцами? Если постараться, то и их отравить можно…

– Киара тоже до сих пор там, – зачем-то добавил генерал, хотя я не спрашивала. – У меня есть показания очевидцев о том, что мисс Найл недавно побывала в лавке с химикатами, где жаловалась на крыс в доме. Слуги ее никаких грызунов не замечали, но хозяйке виднее. Она велела разложить отравленную приманку по всему дому, так что свидетелей предостаточно. Передать яд Фергусу она могла в любой момент – город небольшой, за ними обоими никто не следил.

– Точно дура, – покачала я головой. – Решила, что если в открытую уничтожать крыс, то ее никто не заподозрит в отравлении меня тем же веществом?

– Если бы мы не поймали Фергуса, ее действительно никто бы не заподозрил, – вздохнул дракон. – По весне бывают целые нашествия, тем более рядом с массовыми захоронениями. А что ни говори, ближайшие леса в пригороде – одно сплошное кладбище… многие устраивают превентивную травлю, не дожидаясь реальных проблем. Так что на первый взгляд план был идеален.

– Очень удобно, – согласилась я, положив ногу на ногу и покачивая туфелькой. – Заказчик есть, исполнитель тоже, оба во всем признались. Надо закрывать дело, не так ли? Что им грозит?

– Зависит от того, обнародуем ли мы твою личность, – пожал плечами Эмберскейл. – За покушение на деревенскую травницу, тем более не увенчавшееся успехом, – максимум штраф. Убийство слуги – тут уже посерьезнее, возможно тюремное заключение. Но опять же – не аристократия, и действовал Фергус в интересах хозяйки, защищая ее доброе имя, так что как человеку подневольному ему могут сократить срок. Еще и похвалят за верность прежней семье!

– А Киаре? – мрачно уточнила я, чувствуя зарождающуюся здоровую злость.

За простую травницу – штраф, значит? А то и пальцем погрозят? Ох, ждет их законодательство радикальная реформа!

– О, тут еще проще. Денежная компенсация пострадавшей, возможно, общественно-полезные работы. В приюте или больнице, от месяца до двух лет, смотря как судья будет настроен.

– Потому она так легко призналась! – дошло до меня наконец. – Понимала, что максимум ей скажут а-та-та и отправят с ребятней возиться.

– Для нее это страшное наказание! Она детей терпеть не может, – фыркнул дракон и осекся, понимая что сморозил глупость.

За смерть невинного человека и покушение на мое убийство – общественные работы?

Серьезно?

– Но если официально объявить что ты принцесса, то все меняется, – поспешил добавить Эмберскейл. – Тут и казнью запахнет. Для Фергуса – точно.

– Как ты думаешь, он в курсе, кого пытался прикончить? – задумчиво протянула я.

– Вряд ли, – покачал головой генерал. – Он бы тогда сильнее нервничал и отпирался до последнего. Сама понимаешь – лишиться головы совсем не то, что расстаться с парой сотен монет.

– От этого и будем плясать! – решительно заявила я и поднялась. – Пойду, пожалуй, переоденусь.

– Зачем? Тебе и так хорошо! – ляпнул Эмберскейл не раздумывая и отчего-то покраснел.

Я тоже зарделась.

Неожиданно.

Хотя чего удивляться? Генерал – мужчина видный, тело мое девичье гормонально нестабильное, а тут самец, к размножению подходящий по всем статьям…

Кроме маленького нюанса, что с человеческими женщинами ничего не выйдет. Но организм о том не знает и требует.

Перебьется.

– Буду через полчаса! – по-военному отчиталась я, поднимаясь.

И двинулась к себе с твердым намерением в сроки уложиться.

Но в комнате ждала очередная засада.

– Черного нет, – растерянно прошептала горничная. В ее глазах застыли слезы отчаяния. – Швея не подумала, что вам понадобится траур. А что, кто-то умер?

«Да, я. Почти», – чуть не ляпнула раздраженно, но вовремя сдержалась.

– Мне нужно что-то строгое, величественное и не легкомысленное, – попыталась объяснить зависшей Айслин. – Что-нибудь достойное королевы, но без лишней роскоши.

Горничная не обратила внимания на намек и всерьез призадумалась, перебирая вешалки в шкафу.

Я тоже погрузилась в безрадостные раздумья.

Легко сказать – смирилась с участью и готова взойти на трон! Сколько еще таких Киар решат, что от меня можно избавиться одним пинком? Сколько закулисных интриг и дурных слухов придется пресечь, пока докажу что я полноправная наследница?

Согласятся ли меня «опознать» уцелевшие аристократы, или там поголовный сговор и они дружно сделают вид, что видят меня впервые?

– Есть синее и красное, – робко предложила Айслин, вытаскивая две вешалки и демонстрируя наряды на вытянутых руках.

Синее выглядело довольно скромно. Пожалуй, слишком скромно. Оно бы больше подошло гувернантке в семье со строгими нравами: высокий ворот, наглухо закрытая грудь, широкие рукава. Материал дорогой, но мужчинам оно без разницы. Они общую картинку видят, а не тонкую работу и детали.

Алая парча слева куда больше подходила для моего плана. Броская ткань не нуждалась в богатой отделке, разве что тонкая нить идентичного по цвету шнура украшала лиф, свиваясь в цветочный узор, и кружевная полоска обрамляла вырез, подчеркивая ложбинку.

Отлично. И внимание отвлечет, и атмосферу создаст нужную.

– Давай красное!

Я невольно вспомнила бородатую шутку про чекистов времен моей молодости – главное чтоб не коричневое – и криво усмехнулась.

Мне было совершенно не весело.

Здесь я буду и за комиссаров, и за НКВД, и за верховную власть.

Дело это грязное, привыкнуть к нему невозможно, но нужно потренироваться, чтобы позже выглядеть убедительно на совете министров.

Примерное устройство королевства я себе уже представляла. Куда подробнее, чем когда жила в деревне. Там мне было без разницы, кто у руля и куда все идет – главное чтобы помидоры уродились. А вот теперь – важно.

Больше всего строй напоминал дуалистическую монархию. То есть король есть – в нашем случае будет королева, есть своего рода парламент, но при этом у меня право вето и вообще власть. А министры так, для декорации и создания иллюзии приближенности к народу.

Отчасти меня это положение устраивало. Проще будет реформы проводить.

Но с другой стороны пугало.

Стоит на престол взойти какому самодуру – и полетит страна к чертовой матери.

Пожалуй, будем постепенно переходить в сторону конституционной. Очень медленно и осторожно, чтобы самой под раздачу не угодить.

И точно не сразу. Лет через десять…

Осознав, что очень уж глубоко погрузилась в масштабные планы, а полчаса почти закончились, я проверила в зеркале образ и решительно двинулась обратно к Эмберскейлу.

Он уже ждал у двери кабинета, но все равно впечатлился, завидев меня.

– И чего ты хочешь добиться? – уточнил генерал, оглядев меня с ног до головы и обратно.

Декольте явно привлекло его внимание, но он мужественно боролся с соблазном.

– Правды, – прямо ответила я. – Сомневаюсь, что Фергус не догадывался, чем рискует. Столько махинаций, чтобы отравить простую травницу? И награда, если я ее правильно угадала, не соответствует уровню сложности. Проще было бы меня тихо придушить подушкой во время болезни, и дело с концом. Нет, он дождался, пока на меня взглянет заказчик – именно поэтому все происходило на балу. Меня должны были опознать. И опознали.

– А теперь ты хочешь выяснить, кто именно тебя опознавал? – подхватил мысль на лету Эмберскейл.

Кажется, я упоминала, какой у него соблазнительно-развитый интеллект?

– Для начала хочу завернуть на кухню! – с милой улыбкой маньячки сообщила я. – Нам понадобится инвентарь.

Подвал не поражал ни размерами, ни зловещей атмосферой. В меру темный, сухой, я бы даже сказала уютный – благодаря исходившим от расположенной там же кладовой ароматам копченого мяса, специй и свежей стружки.

– Нет, давить авторитетом вы решительно не умеете! – пробормотала я себе под нос, спускаясь по ступенькам к камере.