Измена. Невеста лорда-дракона (СИ) - Алексеева Ирина Сергеевна

Меня никто не удерживал, не угрожал моей жизни. Я не чувствовала себя пленницей, и мне показалось, что я могла диктовать свои условия. Всего лишь показалось. Потому что, глядя мне в глаза, Видар медленно покачал головой.

— В таком случае ты очень сильно об этом пожалеешь, – сказал он угрожающе и, обернувшись, сделал кому-то знак рукой.

Повинуясь команде, несколько однокрылых солдат бросились к ближайшей пещере. Оттуда звук возни, лязг оружия и громкие ругательства, а в следующее мгновение наружу вытащили яростно сопротивляющегося Драгоса. Он был так густо обмотан цепями, что была видна лишь голова.

— Если ты не сделаешь все, что я тебе скажу, твой Дракон умрет, – с усмешкой сказал Видар. – Ты хорошо меня поняла?

Глава 19

Драгос Блэкторн

Чувство катастрофы преследовало меня каждое мгновение. Опасность тяжелым молотом зависла над головой, и я судорожно растягивал свою сеть, надеясь увидеть хоть что-то. Но пернатые каким-то образом научились скрываться от меня, и все, что мне оставалось, это усиливать защиту, анализировать и надеяться на хорошую реакцию. Когда во дворе раздался взрыв, я без раздумий кинулся на шум, оставив Хейли в безопасности своей гостиной. Но мой Дракон с такой силой дернул меня назад, что я едва не опрокинулся. Лориан, который выскочил следом, предсказуемо врезался мне в спину, и мы оба едва не скатились с лестницы. Схватившись за перила, я вернул нас обоих в вертикальное положение.

— Что за… – начал было король, но я зашипел на него, а потом потянул следом за собой обратно в сторону гостиной.

Чувство опасности подсказывало, где мы должны были быть.

Интуиция, в отличие от магии, меня не подвела. Стоило нам покинуть помещение, как там тут же появилась бьянка. У меня не было ни единого предположения, как она смогла выбраться из темницы, где я лично ее запер и убедился в прочности замков. Вероятно, шанары придумали способ обходить антимагическое поле и применять какие-то, возможно, давно утерянные, знания. Возрождение “Обливиона” лишь подтверждало мою догадку.

Лориан придержал меня, когда я собрался ворваться в гостиную. Я непонимающе уставился на короля, и тот кивком головы указал на то, на что я действительно должен был обратить внимание. В противоположном конце коридора, невозмутимо сложив руки на груди, стоял Видар Дар-Дамарр. И пока Бьянка изливала свои откровения моей невесте, шанары наводнили мой замок.

Это почему-то разозлило меня больше всего. Я оказался застигнут врасплох в собственном доме. Там, где лично, годами, выстраивал оборону. И разрушить ее можно было только изнутри.

— Вот мы снова и встретились, – шанар ухмыльнулся. – И посмотрим, кто теперь будет пленником.

Мы с Лорианом переглянулись.

Я должен был в первую очередь защитить своего короля.

Но там, в гостиной, моя жена тоже была в опасности. И мой друг понял бы мой выбор, но, к сожалению, нам не оставили ни единого шанса. Подчинённые Видела показались с противоположной стороны коридора. Мы были окружены.

— Беги! – одними губами произнёс я, потому что в первую очередь шарарам нужен был Лориан. Но мой король упрямо мотнул головой, не собираясь покидать поле боя. Он никогда не бежал от опасности и бросался в любую схватку. Возможно, именно поэтому мы смогли одержать верх в войне и обезглавить Тёмную Империю Кайдеона.

Но его величество не учёл одного – я был еще упрямее. И прежде, чем враги приблизились к нам, я окружил Лориана непроницаемым коконом тьмы. А в следующий миг прямо под его ногами создал воронку телепорта. До меня донеслись сдавленные проклятия, но я был уверен, что его величество простит мне подобную выходку, ведь всё это было ради благополучия Торхейма.

Убедившись, что Лориан унесся телепортом, я бросился в гостиную, чтобы таким же образом защитить Хеллию. Мои силы заметно истощились, но я был готов стоять до последнего. Мой щит казался мне непробиваемым, но лишь до тех пор, пока ослепительное сияние не окутало меня. Видар использовал какую-то новую магию, которая с лёгкостью разрушила всё, чему я учился годами. Это был полный провал. Я не мог пошевелить ни рукой, ни ногой, ни даже сделать вдох. Мои легкие начали гореть, пока я наблюдал за приближением Видара.

— Хеллия тебя не услышит, – с самодовольной усмешкой сказал он. – Я установил на комнату пузырь тишины. Но идея с принудительным телепортом интересная.

Он смотрел на меня, склонив голову набок, а внутри меня все клокотало от бессильной ярости. Я не смог защитить ее. Не смог спасти ту единственную, которая могла бы сделать меня счастливым. Теперь я не сомневался в этом.

Насладившись собственным превосходством, шанар щелкнул пальцами, позволяя мне сделать вдох.

— Ты проиграл, – сказал он почти сочувственно.

— Игра еще не окончена, – оскалился я. Если этот пернатый решил, что это конец, то он сильно ошибся.

Улыбка Видара стала шире, а потом свет перед моими глазами померк. Я осознал, что падаю, но моя голова так и не коснулась пола. Казалось, прошло всего мгновение перед тем, как туман начал рассеиваться. Мое сознание плавало будто в густом киселе, и я некоторое время не мог найти выход на поверхность. Зато когда вынырнул и сделал свой первый, судорожный вдох, первое, что почувствовал – это боль. Мой зверь рвался наружу, но прочные цепи удерживали его внутри, и Дракон, сам того не ведая, рвал меня на части своими метаниями. Я четко осознал, что моя истинная пара совсем рядом. И единственный инстинкт, который остался в моем поврежденном болью сознании – защитить ее.

Вокруг меня была тьма, но очень скоро несколько пернатых схватились за мои цепи и поволокли меня наружу. Я ревел и сопротивлялся, пытаясь сбросить с себя оковы, но все было тщетно. Цепи опутывали меня прочным коконом, сдавливая мою плоть и не оставляя ни единого шанса вырваться на свободу.

Яркий свет резанул по глазам, когда меня вытащили из пещеры на каменистое предгорье. В нескольких метрах от меня я заметил Хеллию. Ее никто не удерживал, но по смертельной бледности, что разлилась по прекрасному лицу, было понятно – она здесь тоже не по своей воле. Ярость охватила меня. Я догадывался, где мы, потому что совсем рядом вверх уходила бесконечная горная гряда. Скаландр. Шанары притащили нас прямиком к входу в темницу Никсы. Решили, что наследница Кайдеона освободит их богиню?

Мне не было слышно, что именно пернатый говорил моей жене. Я видел лишь то, как шевелились его губы, и как ее взгляд безошибочно метнулся ко мне. Скорее всего, этот выродок угрожал ей моей смертью. Мне хотелось расхохотаться от того, каким он был идиотом. Кто я для нее? Всего лишь навязанная партия. Нас не связывало абсолютно ничего. Ни чувства, ни общее прошлое, Хеллия даже уважать меня не должна была после того, как я не смог сделать единственное, что от меня требовалось – защитить ее. Я всего лишь слабак, недостойный того, чтобы стать ставкой в игре. Но, неотрывно глядя на меня, темная эльфийка медленно кивнула. Согласилась на условия, выставленные Видаром. Из-за меня. Я в очередной раз ее подвел.

Дракон внутри меня заревел, протестуя. И на этот раз я не стал его сдерживать. Мои кости затрещали, когда я изо всех сил рванулся в цепях. Позволить Хеллии расплачиваться за мою слабость? Никогда!

Шанары окружили меня, атакуя сдерживающими заклятиями, но моя тьма уже получила свободу. По коже ползла черная чешуя, и звенья цепей лопались одно за другим. К горным вершинам возносились тревожные крики, но я почти не слышал их, сосредоточившись лишь на том, чтобы вырвать свою жену из лап врагов. И плевать, что бы они сделали со мной потом.

Убедившись, что магия бессильна, враги вытащили оружие. Острые лезвия пытались рвать мою плоть, но лишь царапали прочную чешую, и как только последняя окова пала, я с чувством глубочайшего удовлетворения выпустил наружу свою вторую ипостась и потерялся в собственном звере. Став лишь безмолвным наблюдателем в теле монстра, что с яростью набросился на противников, я мечтал добраться до Хеллии и укрыть ее своими крыльями. Потому что, потеряв контроль над моей жизнью, шанары потеряли точку давления на наследницу Кайдеона. В ее глазах ожила тьма, такая родная и знакомая, и мое сердце невольно потянулось к этой девушке. Если бы мы успели провести ритуал разделения жизни, я бы меньше волновался о ее благополучии. С другой стороны, если я навсегда останусь лежать под Скаландром, она перенесет это без малейших потерь для себя.