Я познала хаос - Катти Карпо

‒ Дерьмо, ‒ выдаю я, пялясь в красиво отделанный потолок малого кабинета.

‒ Ты прямо озвучила мысль, которая сидит в моей голове уже долгие годы. ‒ Тео треплет меня по волосам и поднимается с кушетки. ‒ Ладно. Давайте к делу. Такеши, займись первичными процедурами, которые требуются Лето прямо сейчас. Потом возьмемся за ее размещение в доме. А мы с тобой, Лиллоу пока бахнем по кофейку.

‒ Погодите! ‒ Такеши срывается с насиженного места и дико вертит головой. ‒ А тут с нами разве никто не останется? А? Куда?! Ну, погодите! Стойте же! У-у-у…

ГЛАВА 20. ВЛАДЕНИЕ ИМПЕРАТОРА

Давящее сегодня...

Веду себя образцово послушно.

Однако Такеши все равно опасливо следит за каждым моим движением и вздрагивает, если резкость моих шевелений возрастает. Ну а как тут сосредоточиться на деле, когда разум так и вопит об опасности? Не представляю, что творится в башке у врачишки, но трусит он знатно. Колюще-тыкающие предметы и медицинские колбочки перекатываются по его трясущимся ладоням, будто рассыпанный жемчуг по палубе попавшего в шторм корабля.

Ладно, я в искреннем замешательстве. Не думаю, что могла запугать его, будучи все эти годы в отключке. Может, у меня видок при мертвецком сне не ахти был, вот он и содрогается при одном лишь воспоминании?

Прищуриваюсь, и Такеши, среагировав на смену выражения моего лица, спотыкается и в попытке поймать все свои взмывшие к потолку емкости плюхается на кушетку.

Нет, дело явно не в моей омертвевшей перекошенной роже. Раз Такеши занимался вкручиванием в меня всяких посторонних проводков да запихиванием между органами редкостных паразитов, то вряд ли подвержен брезгливости. Да еще и доходящей до уровня обезоруживающего ужаса.

Причина в другом. Обязательно выясню, в чем именно, а пока попользуюсь щедро выделенным для меня преимуществом.

Не дергаюсь. Совсем. Сижу на кушетке, сложив руки на коленях, и наблюдаю, как врачишка набирает в приспособление, отдаленно напоминающее шприц, жидкость, переливающуюся всеми цветами радуги. Моя неподвижность благотворно влияет на него. Через минутку умиротворенный Такеши даже принимается что-то мурлыкать себе под нос.

‒ Для адаптации тканей и костей, ‒ объясняет он, слегка щелкая пальцем по прозрачной стенке вытянутого предмета с жидкостью. ‒ Времени прошло немало, а тело слишком резко перешло в режим активной жизнедеятельности. Так что нам следует организовать эффективную «поддержку» всем структурным элементам, чтобы чрезмерное трение не привело к удручающим последствиям.

‒ Коли уже, ‒ бурчу я.

Не то чтобы меня переполняет счастье от того, что в мое тело регулярно впрыскивают подозрительные вещества. Однако сосредотачивать внимание на этом вопросе даже не собираюсь. По крайней мере, сейчас. На фоне других проблем уколы и капельницы ‒ сущие мелочи. Если бы дьявольская банда во главе с психом Виви и правда собиралась меня укокошить, то попросту не позволила бы очнуться. Ну, или выйти за пределы «Солнечного сезона». В стерильных коридорах комплекса достаточно тихих мест, где можно было быстренько меня причикнуть.

‒ Фух!.. ‒ Такеши откладывает приспособление с иглой, смахивает тыльной стороной ладони капельки пота со лба и сосредоточенно проходится кусочком ваты, смоченном в пахнущем алоэ средстве, по участку кожи на моей руке, только что подвергнувшемуся атаке. ‒ Готово. Инъекцию с «Алым» сделаем попозже. Хочу еще чуть-чуть понаблюдать за вашим состоянием, чтобы прикинуть нужные пропорции.

‒ Угу.

Всматриваюсь в след на руке. Боль так и не проявляется. Касание иглы моя кожа тоже не ощутила. От потери чувствительности при сохранении общей координации движений так и не удалось избавиться. Кажется, мое тело играет в мудреную игру, рандомно вырубая винтики в собственном механизме: от целых конечностей до скопища клеток.

Миленько…

Такеши визгливо ойкает, когда я, упершись пяткой в его грудь, опрокидываю его спиной на кушетку. Забираюсь сверху, по-хозяйски плюхаюсь отощавшей задницей ему на живот и умещаю ноги по обе стороны от его головы.

Я резвая. Когда не дохлая.

‒ Хорошо сидим, ‒ благодушно замечаю я, почесывая большим пальцем левой ноги ухо Такеши. ‒ А раз мы так славно устроились, то и тему для беседы нужно выбрать настолько же славную. Как насчет поболтать о всяких там интересненьких экспертных заключениях?

Мы его теряем. Врачишку.

Такеши предпринимает попытку бухнуться в обморок. Наивный.

Шлепаю по его щеке пяткой и, как только тот вздрагивает всем телом, прищемляю пальцами ноги его нос.

‒ Рекомендую проявить инициативу в общении, ‒ говорю я и поправляю края задравшегося сарафана. Что-то во мне нынче слишком мало стыдливости. Только так перед мужиками нижним бельем мелькаю. ‒ А то с моим уровнем терпения только бисер из гречневой крупы выковыривать.

Такеши в панике взмахивает рукой и горячо пыхтит мне в ступню.

‒ Я софлафен, ‒ жалобно скулит он.

‒ Правда, согласен? ‒ Убираю ногу с его лица и умещаю ее на прежнем месте около его уха. ‒ Отлично. Тогда оставим предисловие и приступим к главному. Зачем вы подделали экспертное заключение? С какой целью признали меня мертвой?

Такеши даже не пытается спрятать эмоции. Его рот приоткрывается в изумлении, а затем он с бессильной сердитостью смотрит в сторону закрытой двери. Думаю, кроет мысленно последними словами Тео, который успел ознакомить меня со всеми документами.

‒ Мы не подделывали. ‒ Такеши складывает брови в фигурки скорбной вселенской печали. ‒ Ничего.

‒ Да ладно?

Верный прислужник Виви меня жутко злит. Еще чуть-чуть и начну реализовывать все страшные картины мести, которые до сих он только рисовал в своей голове.

‒ Хочешь сказать, что я и правда умерла?

Такеши на мгновение замирает, морщит лоб, а потом опасливо кивает.

‒ Бред! ‒ Ударяю пяткой в поверхность кушетки, утягивая за собой несколько черных локонов врачишки. ‒ Смерть ‒ это необратимый процесс. Ты ведь в курсе. Помнишь пса своего? Друга мохнатого? Он ведь умер. И ты не сумел бы вернуть его, даже если бы сильно захотел. Так?

Врачишка заметно грустнеет, но уже не из-за своего