Елена Умнова - Живой робот

— Но это не возможно. Дар не болезнь, — Элиас, кажется, вообще перестал что-либо понимать.

— Поэтому я надела вот это, — я развела руками. — Исчезнуть он не исчезнет, но жизнь портить не будет. Ну а дома он мне не должен мешать. Правда?

— В твое время техника еще не достигла того уровня, чтобы проявлялся талант, — ответил Элиас.

— Отлично! — Теперь я уже улыбнулась вполне искренне. Дома все будет хорошо, все будет как прежде, и никаких жутких самодвижущихся схем! — Кстати, а когда примерно дверь откроют снова, чтобы я могла вернуться?

Элиас оглянулся на Хати, но та смотрела только на меня.

— Через две недели… примерно, — ответила она. — Ты хочешь отправиться домой?

— Больше чем раньше. Этот дар… с ним тут нельзя жить. Только дома!

— Можно! — хором сказали все трое.

— И даже нужно. Твой дар, он очень ценный и очень нужен нам! — сказала Хати. — Ты не представляешь, какое это событие — новый одаренный человек.

— Но я из прошлого!

— Это неважно! Главное, что ты есть, что у тебя есть дар!

— Я ничего не знаю о вашем времени, не имею ни малейшего представления о системах и соответственного образования. Я врач, а не программист.

— Да не нужно ничего знать. У тебя есть дар, и это самое главное. Матчасть или потом подучишь, или другие помогут. Техников у нас навалом, но одаренных нет!

— Я понимаю, что вам тут туго без одаренных. Я понимаю, что вы видите в них панацею. Но на самом деле это не так! Я не ключ от всех ваших бед! Я ничего не умею и ничем не могу вам помочь. Я даже вашему времени не принадлежу, чтобы что-то сделать!

— Неважно, какому времени ты принадлежишь, — снова после долгого молчания заговорил Элиас. — Время нелинейно. Ты можешь родиться в 31 веке и умереть в 32, или же родиться в 35 и умереть в 29. Перемещения во времени возможны и без техники. Открывание дверей — это всего лишь использование и настройка природных окон во времени. Тем более, что ты была затянута в дверь, а не перенесена через нее. Это вполне естественный процесс. Мы лишь провоцируем своими действиями его большую частоту.

— То есть, ты хочешь сказать, что то, что я сюда попала, вполне закономерно? Так и должно быть? — спросила я.

— Нет, необязательно. Но это и не противоречит ходу времени, — ответил Элиас. — Иначе бы ты сюда не попала. Ведь, как видишь, от твоего перехода никто не пострадал, почти ничего не изменилось в глобально смысле. Значит, это все вполне вписывается во временной ход.

— Ну, значит, и то, что я вернусь, тоже не противоречит, — сделала вывод я.

— В общем-то, нет, но ты могла бы и остаться так же естественно, как и уйти.

— Остаться? Нет, не думаю, — честно сказала я. — Это не мое время, не мой мир. Мало того, что я ничего не понимаю, это при желании со временем компенсируется, но я здесь чужая, и все мне здесь чуждо. Здесь везде техника, везде компьютеры и системы. Все из железа и других материалов. Даже люди, и те не настоящие!

— Я настоящий, — Элиас развел руками. — Только не рожденный, а созданный родителями. Мои отцы работали в паре и создали меня.

"Отцы"? Челюсть непроизвольно отвисла.

А чего, собственно, удивительного? Его создали ученые, им совсем необязательно иметь разный пол, чтобы создать робота. Но он называет их родителями, двумя отцами… И это считается нормальным, это будущее, наше будущее. Людей буду создавать, вживлять им в мозг компьютер, а родителями будут ученые, которые их создали. Все логично, даже слишком! Но как машину можно называть человеком?

— Это для вашего времени нормально и обычно. В мое время это все крайне неправильно, — максимально смягчила я. — Компьютеры не могут быть живыми ни в каком виде, человекоподобные роботы — это железки, обтянутые силиконом, а наличие двух отцов возможно только в некоторых странах, в других строго запрещено и осуждается.

— Осуждается? — удивился Элиас. — А что такого?

— Это не твой случай, это немного другой вопрос.

— Какой?

— Вопрос однополой любви.

— А что такого в однополой любви? — тут же спросил Мехис. — За что ее осуждать?

— Ну, в мое время нашли за что, — я пожала плечами.

— Хм… странные какие-то, — удивился Мехис.

— А почему компьютер не может быть живым? — спросил Элиас.

— Ну, потому что возможностей компьютера недостаточно. Максимум, что он может делать — это более-менее удачно имитировать нечто человекоподобное, — ответила я.

— Ну, так это в ваше время, — заметила Хати.

— А в ваше время железки научились наделять душой и характером? — поинтересовалась я.

— Как видишь, — Хати кивнула на Элиаса.

Я посмотрела на него. Не знаю… Если он компьютер, то какая уж у него душа и характер? Ничего подобного!

— Этими вопросами как раз и занимаются одаренные, — сказал Элиас. — И ты сможешь это делать.

— Делать что?

— Делать роботов живыми!

— Ха-ха-ха, — кажется, я опять перенервничала, слишком долго смеюсь.

— А что смешного? — подозрительно спросил Мехис.

— Это издержки времени, — отмахнулась я. — У вас тут это процветает, вам не смешно.

Ага, взмахнул волшебной палочкой на робота, а он раз — и ожил! Я так точно сойду с ума! Не зря они опасаются!

— Нужно ее зарегистрировать, — внезапно вспомнила Хати. — Она ведь одаренная, а все одаренные подлежат регистрации в независимости от того, кто они.

— Надеюсь, это никак не повлияет на мое возвращение домой? — подозрительно спросила я.

— Нет, — уверенно сказал Элиас. — Если ты хочешь, ты вернешься. Это формальная процедура. Просто учет. Но будь готова к тому, что ближе к открытию дверей тебя будут уговаривать остаться.

— Ну, тогда пусть регистрируют, — покивала я.

— Пойдемте, — сказала Хати.

— Мне в больницу надо зайти, — отозвался Мехис. — Проверка!

— Ну, тогда топай в больницу, но потом возвращайся. Твое выздоровление надо отпраздновать! — напомнила Хати.

— Поедем на моей машине, — сказал Элиас. Хати пожала плечами.

До научного центра мы домчались с ветерком. Теперь понятно, почему Элиас так легко и непринужденно ведет машину на такой заоблачной скорости. Встретили нас там вполне обычно, но, узнав, зачем мы пожаловали, оживились.

— Хати, тебя в третий офис очень просили, — по-дружески сообщил ей один из секретарей в приемной.

— Третий? — удивилась она. — Ладно, сейчас поднимусь. Чего так срочно-то, до завтра подождать не могут?

— Не могут, наверное, раз, как только тебя увидели, сразу послали запрос, — секретарь пожала плечами.

— Элиас, проводишь тогда Иштар один? — Хати повернулась к нам.