Дарья Кузнецова - Во имя Чести (СИ)

— Э-э-э… — глубокомысленно протянула я.

— Макс не только пилот гениальный, он ещё и по компьютерам специалист, — вздохнул Этьен. — И склонен к вуайеризму. Внутреннее наблюдение вон в том углу находится, — он махнул рукой. — Так что дверку в санузел тоже не забывай закрывать. Что я ещё? А, рубку найдёшь сама?

— Найду, — хмыкнула я. — Клептоманов на борту нет? Или все вещи надо надёжно прятать?

— Нет, сейчас нет. Последним был как раз тот штурман, который себя в этой комнате порезал, — обрадовал меня командир. — Ладно, пойду готовиться к взлёту. Ты не задерживайся; в прыжок выйдем, будем тебя проверять на профпригодность.

Философски хмыкнув, я принялась неторопливо раскладывать вещи. Поглядела в угол, где располагались приборы наблюдения, потом, с сомнением, на дверь в санблок. Снова философски хмыкнула и принялась потрошить аптечку. Хороший у меня папа, предусмотрительный; лингводекодером обеспечил (правда, работающим только на восприятие, но это уже хорошо), лекарственных средств вон пачку подсунул, как знал.

Откопав баллончик быстросохнущего пластыря, я полезла на стену: замазывать обзорные экраны. Благо, камера была штатная, и маскировать её никто не пытался. В принципе, стоило бы и замаскированные поискать, но мне стало лень. В конце концов, если кому-то очень хочется за мной наблюдать, что мне, жалко порадовать человека? Ничем неприличным не занимаюсь, предосудительного ничего не делаю. А если кто-то задастся целью за мной проследить, то этой цели он достигнет: профессионализм по наследству не передаётся.

Стянув собственную одежду, я принялась с наслаждением облачаться в новенькую форму. Сколько я ждала этого момента, сколько о нём мечтала!

Нижнее бельё, — как я люблю, удобно-спортивное, — тонкая тельняшка, удобный чёрный комбинезон с нашивками рода войск, части, должности и номером корабля, высокие удобные ботинки. Приладив тёмные прямоугольнички повседневных погон, собрала волосы в аккуратную косу, сверху водрузила пилотку и повертелась перед зеркалом. Нет, но ведь хороша же! Жалко, меня сейчас Инг не видит.

Стоп. Всё. Нет никакого Инга! Новая жизнь, новые знакомства, а из прошлого — семья и Валерка. Остальных не существует. Особенно этого зеленоглазого дорийца с покрытой затейливой вязью татуировки широкой мускулистой спиной…

Варвара, ша!

Отвесив себе воспитательный подзатыльник (лёгкий, чисто символический; что я, совсем больная — себя, любимую, бить?), я поправила головной убор, щёлкнула каблуками, лихо козырнув своему отражению, и решительно двинулась знакомиться.

На входе в рубку меня едва не снесло звуковой волной. Я даже от неожиданности отшатнулась, решив, что тут что-то взрывается. Ан-нет, это была музыка; ну — как, музыка? Кто-то называет это именно этим словом, но подобное всё-таки не в моём вкусе. Басы, жуткий грохот, периодические электрические взвизгивания и на фоне не то рык какой-то твари, не то хрип той же твари, только уже издыхающей.

Моего появления поначалу не заметили, поэтому я имела возможность разглядеть всех присутствующих и своё рабочее место. Рубка имела близкую к усечённому конусу форму, вход располагался со стороны широкой части, ровно посередине. В носовой части два пилотских кресла-лежака, за ними вдоль стен — два навигаторских, уже вполне сидячих. Дальше, посередине, на некотором отдалении и возвышении, место капитана; за ним, спиной к пилотам и лицом к двери располагался небольшой и даже на вид вполне удобный диванчик. Пульты стрелков стояли в углах, слева и справа. Собственно, вся обстановка.

В развёрнутом ко мне боком центральном кресле с растущим из подлокотника терминалом не сидел, а, скорее, возлежал с отрешённым видом Этьен; мне показалось, что он или под каким-то наркотиком, или просто оглушён «музыкой».

На диванчике устроилась жарко целующаяся парочка, — мне даже завидно стало, — состоящая из блондинки с заплетёнными в кучу тоненьких косичек белоснежными волосами и… чьих-то коленей, на которых она сидела верхом. Больше никаких частей нижнего видно не было, хотя под форменным комбинезоном блондинки явно угадывались блуждающие там руки.

В правом навигаторском кресле обнаружился высокий худощавый тип с короткими кислотно-зелёными волосами, уложенными в причёску «иглы», который, кажется, дремал. На месте правого стрелка сидел огроменный негр, в чёрной форме выглядевший жутковато, в жутко навороченных ЭГэшках и, судя по характерным подёргиваниям, во что-то играл. Учитывая его специализацию, можно сказать, тренировался. Ещё я разглядела над спинкой приведённого в сидячее положение левого пилотского кресла чью-то лысую макушку. Собственно, всё.

Я в растерянности замерла на месте, не зная, что предпринять для привлечения внимания, да и стоит ли что-то предпринимать, но в этот момент какофония звуков вдруг оборвалась, и капитан резко выпрямился в кресле, открывая глаза и окидывая окружающее пространство цепким и совершенно осмысленным взглядом.

— А, ну, вот и ты, — он поприветствовал меня дружелюбной улыбкой. За те несколько минут, что мы не виделись, Этьен преобразился; он как будто помолодел на несколько лет, выражение лица стало умиротворённо-расслабленным, а взгляд — хитро-любопытным. Похоже, у этого с головой тоже что-то не так. — Ну, знакомься по порядку. Вон там наш правый механик-стрелок, Саймон О'Коннел. Добрейшей души парень, и замечательный человек, но у него есть несколько пунктиков; во-первых, он прямой и чистокровный потом ирландских кельтов.

— Так он же…

— Вот этого вслух никогда не говори; не убьёт — так покалечит. На цвет собственной кожи он не обижается, можешь коверкать как угодно, но сомнения в происхождении не простит никому. Потомок гордого народа, а потому бабник и не дурак выпить. Это, кстати, во-вторых, потому что в пьяном виде его всегда тянет на подвиги и выяснение отношений, либо — по бабам, поэтому в дальних перелётах спиртное мы от него прячем и выгуливаем его на каких-нибудь станциях, желательно — нелегальных. Дальше, вот этот, зелёный, это Алехандро Барретти, но его можешь не запоминать; он с Дабуны, у него уже три недели как началась фаза сна[4], и, кроме того, он уже месяц как должен был списаться на берег, но тогда мы бы совсем без навигатора остались. На диване ты можешь наблюдать наших кроликов, и тебе повезло, что каюта располагается на другой стороне корабля. От их кошачьих концертов не спасает никакая звукоизоляция. Всё свободное время они либо целуются, либо занимаются сексом; поэтому если застанешь их за этим занятием где угодно, не обращай внимания. Та, что сверху, — собственно, Хельга, наш медик. Она вообще-то гениальный хирург, но у неё гемофобия.