Вера Чиркова - Поверить в мечту

— Не надо на него действовать… — неожиданно отказался Тин, — я попробую договориться.

— Костик… — Слава смотрела на его мрачное лицо, и ее сердце просто разрывалось от жалости.

К младшему, к Таросу, к Ади… проклятый треугольник, вечная проблема… а ей так хочется, чтобы все они были счастливы!

— Ма, не плачь, — Тин уже сидел рядом и стирал с её щек слезинки, — не надо… мы же все живы и здоровы… ты всегда говорила, что это самое главное!

— Дура я была, вот и говорила, — самокритично всхлипнула Ярослава, — на самом деле главное — любовь. Взаимная.

— Ну ма, это же такая редкость… — горестно вздохнул Тин и вдруг спохватился, — э-э, мам! Ты реветь все же переставай, а то сейчас ушастый прибежит и мне по шее надает… по-родственному.

— Уже прибежал, — сквозь слезы слабо улыбнулась Слава, — я его чувствую.

В подтверждение ее слов в дверь раздался нетерпеливый стук.

— Все, мне капец, — шутя прикрыл голову руками Тин, хотя по его глазам мать ясно видела, младшему не шутить, а завыть хочется… но держится.

— Входи, — разрешила Ярослава, и блондин вихрем ворвался в комнату, мгновенно оказался рядом, обнял, заглянул в лицо.

— Что случилось?

— Там Тароса рядом нет?

— Есть, — кивнул он и, правильно поняв молчаливую просьбу, негромко позвал, — Тар!

Слава в очередной раз подивилась возможности анлезийцев при необходимости двигаться с невероятной быстротой, квартерон оказался в комнате так же моментально, как ее муж.

Одним взглядом оценил обстановку и шагнул к Костику.

— Тин… — землянка видела, как нелегко далось ему такое изменение в имени фиктивной жены, — прости. Я вел себя отвратительно.

— Нет, Тар… — Костик помолчал, вглядываясь в мрачнеющее лицо квартерона, и решительно закончил, — Это ты меня прости. Иди сюда… сядь, — он кивнул на кресло напротив, — я хочу тебе рассказать… у меня было мало друзей… настоящих. Приятели были… но вот друга… как-то не получилось. Я не хочу вспоминать то время… ну его нафик. А ты мне стал другом, не сразу… но тот раз, когда в нас стреляли… я ведь не столько про себя думал… у меня организм стоит на восстановлении, если что-то случается, вся энергия идет на регенерацию и самоочистку. Я тогда за тебя испугался… правда. Нет, подожди, ты так не смотри, это не любовь… это дружба, но я ею очень дорожу… и не хотел бы потерять. А вот люблю я её, Ади, и ничего с этим поделать не могу. Понимаешь, мне именно такие девчонки всегда дико нравились, ма подтвердит, вся комната была увешана снимками из инета.

— Я понимаю, — глухо пробормотал Тарос, — я не слепой… видел.

Он сделал попытку встать, но Тин поднял руку, останавливая, и квартерон, поколебавшись, снова сел.

— Подожди. Я может неправильно придумал… но мне очень хочется, что она была счастлива… и чтоб тебя не потерять.

— Ты меня никогда не потеряешь, — жестко отрезал Тарос, — я не уйду, даже если ты снимешь браслеты.

— Тар, я их никогда не сниму, — так же строго сказал Костик, — даже после того, как верну себе мужское тело, а в это я теперь верю. Но я хочу навсегда остаться твоим напарником. Вампир сказал… парные браслеты мастера делали не только для защиты любимых но и для друзей и напарников. Просто постепенно смысл исказился. А потому хочу попросить моряну… ведь это она делала ритуал, чтоб расторгла фиктивный брак и объявила союз напарников.

— Тин… — ошеломленно смотрел на Костика квартерон, — но ведь… если ты даже станешь мужчиной, она не выйдет за тебя замуж! А если её заставить… все равно никогда не будет счастлива!

— Я знаю, — с доверчивой грустью улыбнулся ему младший, — зато она будет счастлива с тобой. Ведь ты не откажешь напарнику в такой услуге, сделать счастливой девушку, которую он любит?

— Тина! Ты понимаешь, что просишь… невозможного? — голос Тароса прервался и он снова попытался вскочить, но теперь его удержал Васт.

— Подожди… дай ему высказаться.

— Хорошо, — метнув в отчима настороженный взгляд, согласился Тин, — я скажу… Ты спрашиваешь Тар, понимаю ли я?! Отлично понимаю. И даже пойму, если ты сейчас откажешься напрочь… я не собираюсь заставлять тебя силой. Просто вспомни… когда-то в точно такой же ситуации я дал тебе шанс… а ведь у меня было для этого значительно меньше причин. Я прошу тебя о том же, можешь не жениться на ней в самом деле, хотя бы фиктивный брак. Может быть, потом найдется и другой выход, но я хотя бы буду спокоен, буду знать, что никакой негодяй не задурит ей голову.

— Я ничего не обещаю… — глухо пробормотал Тарос, — но подумаю.

Он вскочил с кресла и больше никто не решился его задерживать.

— Сын, — печально качнула головой Слава, когда дверь за квартероном захлопнулась, — ты действуешь, как настоящий интриган.

— Да, — медленно поднял на нее взгляд Костик, — у меня были хорошие учителя. Когда Тарос влюбился в меня, он не хотел ничего понимать. Однажды даже подлил мне в чай эльфячий наркотик… не переживай, я не стал пить… интуиция сработала. Но если бы выпил, достаточно простого поцелуя, чтоб напрочь забыть все свои мечты и принципы и влюбиться в того, кто целует… узнать это было очень обидно и больно. После того случая я начал немного лучше понимать женщин. Почему они такие недоверчивые, почему так легко меняют решения и отказываются от собственных обещаний. Все просто, когда ты элементарно слабее партнера невольно учишься быстрее подключать интуицию и инстинкт самосохранения.

Он смолк и почти виновато улыбнулся матери, но в глазах стыло плескалась застарелая боль и обида.

— Тин… — в голосе Васта звенела ответная боль, — я просил тогда прощения… и прошу еще раз. Тысячу раз. Мне самому противно вспоминать, какую подлость мы едва не совершили… и никакими благими намерениями никогда этого не оправдать. Но я сейчас не об этом… у меня тоже есть предложение… как помочь Адистанне.

Костик с недоверчивостью смотрел на анлезийца, ему казалось, что он перебрал все возможные варианты.

— Слушаю.

— Сейчас мы идем на совет… и приглашаем на него Адистанну и Тароса. Там будет адмирал и моряна… вполне достаточно, чтоб провести ритуал напарников. Но сначала ты расскажешь, почему ваш брак фиктивный.

— Ну, так я это и предлагал, — пожал плечами Костик.

— Выслушай дальше. Потом мы рассказываем Адистанне, почему она так внезапно влюбилась… придется сказать и о том, что Тарос теперь полукровка, а не квартерон, ваальтская кровь победила.

— Ну… не тяни!

— Само собой, Ади будет расстроена… или возмущена, но это нам и нужно. Я предложу ей вступить в отряд Стана и отправиться с нами на Анлезию. У меня есть… идея, как ей помочь. Раньше я бы не решился… но мой новый уровень позволяет надеяться, что старейшины пойдут мне навстречу.

— Вастик… — с чувством пробормотал Тин, — ты знаешь, что я тебя обожаю?

— Догадываюсь, — с облегчением фыркнул блондин, и чуть крепче прижал к себе жену, — а теперь нужно идти на совет… нехорошо заставлять так долго себя ждать.

Инвар ле Бенедли сидел в королевском кабинете, во главе стола, внимательно читал полученные утром донесения и делал пометки в лежащем рядом свитке. Настроение было какое-то двоякое. С одной стороны, с души свалился огромный тяжелый камень, давивший его много лет. Даже не скажешь так сразу, из чего именно он был замешан. Сколько было обиды, сколько оскорбленной гордости, а сколько — безнадежной любви и неистового стремления доказать, что он один достоин быть рядом с ней. И жгучего желания чтоб она поняла, как ошиблась, рассмотрела насколько он лучше, умнее, мужественнее и надежнее замкнувшегося в своих увлечениях Ральдиса.

А с другой стороны — появилась странная пустота и чувство раскаяния. И вины. За то, что жестоко обидел любимую, без которой, как понял слишком поздно, не мил никто другой и ничто остальное. И за то, что не успел предотвратить переворот, оказался бессилен перед змеиным коварством советника и так наивно попал в лапы Ральдиса. А самое главное, развалил королевство, оставил Лиоканию и сына без трона и так не нашел ни тропы к сердцу детей, ни способа защитить Сузерд от вторжения.

— Не рви себе сердце, адмирал, — грубовато прервал тишину кабинета Стан, до этого некоторое время отстраненно прислушивающийся к чему-то, слышному только ему, — все образуется. Ребята что-нибудь придумают… и у меня есть несколько идей… но сначала послушаем моряну.

Ле Бенедли, строптиво вскинувшийся было от не совсем привычной еще фамильярности иномирянина, наткнулся на его сочувственно-понимающий взгляд и заставил себя расслабиться. В конце концов, он сам дал им разрешение так с собой обращаться и к тому же, если рассуждать здраво, в большом долгу перед всеми этими пришельцами. И за то, что они уже сделали и за то, что еще собираются сделать, приняв проблемы Сузерда и его личные как свои собственные. И не оплатить такое ни поместьями, ни золотом… А если еще и не забывать, что все они, по сути дела, целители, и тел, и душ и обстоятельств… тут адмирал тяжело вздохнул, и снова уткнулся в свои свитки.