Контракт с монстром - Анастасия Ригерман
— Мы найдем их и ответим, — отрезал Назар. — Я уже отправил разведку.
— Нет. Я сам найду виновных, — прорычал Макс, и голос его стал холоднее. Даже у меня по спине побежали мурашки. — Никому не позволено трогать членов моей стаи! Я верну им тот ад, который они хотели посеять у моих дверей. Никакой пощады!
Слова их звучали как приговор. Для меня, попавшей сюда по чужим расчетам, это означало одно: я пешка в споре между стаями оборотней. Зачем я им понадобилась? Но сейчас гораздо больше меня волновало, что делать и как отсюда выбираться, ведь дома в моей помощи нуждался Дениска.
Я не успела дослушать мужской разговор до конца. Лина вышла из подсобки со стопкой постельного белья, свежих полотенец и чего-то еще, тут же водрузив все это барахло в мои руки. При этом она не поленилась окинуть меня презрительным взглядом, словно я и конкретно перед ней успела в чем-то провиниться.
— Всегда рада помочь, — иронично улыбнулась я.
Это не на заводе за станком по двенадцать часов стоять, такое после ночных смен на ногах я и за работу не считала.
Спешным шагом, словно куда-то опаздывали, мы двинулись дальше по бесконечным коридорам волчьего логова. Пока мы шли, мои мысли так или иначе крутились вокруг шрамов на ее лице. Возможно, жестокость, которую пережила Лина, еще ждала меня впереди, а ее молчание было вовсе не равнодушием, а единственной возможностью выжить среди диких и вспыльчивых оборотней. На уроках нам часто рассказывали, что наши враги хоть и выглядят людьми, по сути своей — дикие звери, которых не стоит провоцировать. Ими движет не здравый смысл и моральные принципы, как человеком, а запахи, первородные инстинкты, и Бог знает что еще.
Тогда это трудно было понять. Зато сейчас, глядя на когда-то красивое, а теперь изуродованное лицо молодой женщины, многое вставало на свои места. Превратиться в тень и не привлекать к себе лишнего внимания — тоже тактика… Только не для меня. Я пока еще готова была за себя сражаться.
Мы поднялись на второй этаж и вошли в одну из комнат. Обставлена она была просто, но уютно: кресло, столик у окна, на нем кувшин с водой и стакан, кровать, застеленная пледом, прикроватная тумбочка, шкаф … и прочные металлические рольставни, наглухо закрывающие окно с внешней стороны.
«Так, значит, выглядит моя тюрьма», — вздохнула я, осознав, что пока все неплохо. Где-то внутри я готовилась к худшему.
Из комнаты вела отдельная дверь, за которой обнаружились душевая и туалет.
Всучив мне в руки подобие ночной сорочки из тонкой шелковой ткани, Лина указала на мое платье.
— Хочешь, чтобы я его сняла?
Девушка кивнула, прожигая меня взглядом, полным раздражения.
— Ну уж нет! — сложила я на груди руки, не желая переодеваться в эти полупрозрачные тряпки.
Я им что, кукла для развлечений? Пусть лучше сразу убьют меня, но не одно из этих клыкастых чудовищ ко мне не прикоснется!
Лина тяжело вздохнула, в ее взгляде бегущей строкой читалось: «Ну и дура».
Мне было плевать! Пускай думает, что захочет. Но если выпадет шанс бежать, то лучше делать это в нормальном платье, а не в проститутской ночнушке.
Она ушла, закрыв за собой дверь на ключ. Я опустилась на кровать и почувствовала, как мир вокруг сузился до этой комнаты и трех новых имен: Альфа — Макс, раненый Назар, который привез меня сюда, изуродованная Лина. И будущее мое представлялось не на листах того контракта, а в их мстительных решениях и в том, как Северные Волки ответят на угрозу. В этом доме, где правили зубы и когти, я ощущала себя чужой, напуганной и… до жути одинокой. Свернувшись на кровати в позе эмбриона, я еще долго вздрагивала, пока не забылась тревожным сном.
* * *
Я дернулась и резко открыла глаза — в комнате воцарилась глухая тишина, только лунный свет мягко струился через приподнятые рольставни. Передо мной в кресле сидел Альфа. Его тень растянулась по полу, лицо в полумраке казалось одновременно спокойным и сосредоточенным. Сердце застучало громче, в груди поднялась волна паники.
Я инстинктивно подскочила и вместе с одеялом отползла в угол кровати. Колени подтянула к груди в защитной позе, пальцы до побелевших костяшек сжались в кулаки — маленький островок безопасности в океане страха.
Оборотень сидел молча, задумчиво глядя на меня. В этом взгляде было и изучение, и холодная оценка, как у охотника, который высчитывает движение добычи. Он не выражал жестокости, скорее в его лице читалась усталость и решимость, будто он сам пытался понять, что со мной не так, и какие шаги следует предпринять дальше.
— Что вы здесь делаете? — мой голос дрогнул, я нервно сглотнула, чувствуя, как в горле съеживается страх.
— Принес подписанный контракт, — ответил он спокойно. — Ты так отнекивалась, что я решил, тебе будет интересно на него взглянуть.
На столе перед ним действительно лежали какие-то бумаги. Он включил ночник и подошел, протянув их прямиком в мои подрагивающие руки.
— Открой последнюю страницу, — коротко скомандовал Альфа. — Твоя подпись?
Я склонилась над бумагами, и сердце будто застыло. Все личные данные и подпись действительно были моими. Характерная закорючка на последней букве — я бы никогда ее не спутала, это была моя манера письма.
Холод прокатился по позвоночнику, ладони вспотели.
— Моя, — еле слышно произнесла я. — Но сам контракт, и вы… и все это… я вижу впервые. Я уже говорила, что никогда раньше не покидала городских стен.
От беспомощности и ужаса перед ситуацией на глазах застыли слезы.
— А я уже говорил, что хронически не переношу лжи, — тихо, но грозно прорычал Альфа, подходя все ближе, и уже присаживаясь на край кровати. Только отодвигаться было некуда. От ощущения его близости сердце ускорило ход. — Но ты все равно продолжаешь настаивать на своем.
— Потому что я действительно этого не делала, и не понимаю, зачем вы мне это приписываете! — вырвалось вместе со слезами.
— А я склонен думать, что тебе так просто удобно. Правда, есть и другой вариант, даже два, — продолжал размышлять оборотень.
— Какие еще варианты? — схватилась я за последнюю надежду.
— У тебя есть сестра-близняшка, твоя точная копия.
Нет, никакой сестры у меня не было, по крайней мере, я о таком не знала.
— Или ты безумна и страдаешь раздвоением личности.
Слова прозвучали как удар. В раздражении и возмущении я
