Жена Альфы - Клара Моррис
Я побежала. За спиной — лёгкие, уверенные шаги. Он не кричал, не требовал остановиться. Он просто шёл за мной, зная, что догонит. Это был охотник. А я — добыча, которую привезли и выпустили в закрытый вольер.
«Живи тихо. Или не живи совсем». Слова Виктора ударили с новой силой. Это была не метафора. Это была инструкция к исполнению.
Ветви хлестали по лицу, цеплялись за свитер. Я падала, поднималась, снова бежала, задыхаясь. Лес не спасал. Он только глушил звук. Звук моих шагов. Его шагов.
Я споткнулась о корень и рухнула лицом в холодную, пахнущую грибами подстилку. Перекатилась. Он стоял надо мной, перекрывая луну. Беззвучный, как призрак. Его рука с блестящей штукой поднялась.
И тогда во мне всё сорвалось с петель. Не страх. Что-то древнее и страшнее. Пустота. Та самая, что всегда была во мне. Она не защищала — она взрывалась. Без звука, без света. Просто мир подо мной провалился.
Я не падала. Я проваливалась. Сквозь слои листьев, лет, собственного отчаяния. Запах леса сменился гарью и пылью. Тишину разорвал рёв мотора и звон бьющегося стекла.
Спиной я ударилась о что-то твёрдое и шершавое. Кирпич. Я стояла, прислонившись к стене грязного переулка. Передо мной дымилась, врезавшись в столб, искореженная машина.
И трое. И он.
Молодой. Дикий. С окровавленной скулой и глазами, полными не холодной ярости, а горячей, животной злобы. Он отбивался, но его зажимали в угол.
Один из нападавших, самый здоровенный, заметил меня. Его взгляд скользнул по моему лицу, по простой одежде, и он хрипло рявкнул:
— Эй, ты! Проваливай, пока цела!
Их было трое. На него одного. И этот «один» был тем, кто через годы холодно прикажет мне исчезнуть. Но здесь и сейчас… здесь и сейчас он был тем, кого убивали.
А я… я была просто Лианной. Девушкой без запаха. Которая только что убегала от одного убийцы и упала прямиком в лапы к другим.
Но в этот раз, почему-то, ноги не побежали.
Глава 4. Другой
Всё произошло так быстро, что я не успела испугаться. Вернее, страх был, но какой-то странный, отстранённый, будто смотрела на всё сквозь толстое стекло. Я только что бежала от убийцы в лесу, а теперь смотрю, как убивают его.
Молодого Виктора.
Это был он, но словно с другой фотографии. Не отточенный, холодный алмаз, а необтесанный кремень. Каждое движение — взрыв. Он не просто дрался, он ломил. Когда здоровяк с блестящей в руке железкой занёсся для удара, Виктор — нет, он не мог быть Виктором — резко присел и со всей силы всадил кулак под ребра. Тот захрипел, и что-то хрустнуло с противным, влажным звуком. Второй попытался схватить его сзади, но Виктор, будто у него глаза на затылке, рванул локтем назад, прямо в лицо. Я услышала глухой стук и увидела, как тот отлетает, хватаясь за нос.
Третий, поменьше, замер в нерешительности. Витя повернул к нему голову. Всего на секунду. Но в его взгляде было столько дикой, небрикованной силы, что парень отпрянул, споткнулся и, бормоча проклятия, бросился наутек. Его подбитый товарищ пополз за ним.
Я стояла, вжавшись в стену, и не могла отвести глаз. Моё сердце, только что колотившееся от ужаса, теперь бешено стучало от чего-то другого. От этого зрелища дикой, неконтролируемой мощи. Он не дрался как бизнесмен, который всё просчитывает. Он дрался как зверь, который защищает свою жизнь. И он победил.
Он тяжело дышал, вытирая тыльной стороной ладони струйку крови с разбитой скулы. Потом медленно повернулся и… посмотрел на меня. Не сквозь меня. На меня.
Глаза. Те же золотистые. Но не ледяные озёра. А костры. Горящие, живые, любопытные.
— Ну что, заблудившаяся, — его голос был хриплым от напряжения, но в нём слышался… смех? Насмешка над ситуацией, над ними, надо мной? — Решила посмотреть шоу? Или кирпич искать?
Я попыталась что-то сказать, но из горла вырвался только сдавленный звук. Я покачала головой, сжимая и разжимая онемевшие пальцы.
Он фыркнул и сделал шаг в мою сторону. Я инстинктивно отпрянула. Он заметил и остановился, но его взгляд не отпускал. Он изучал меня. Как незнакомый зверь изучает другого на своей территории.
— Ты откуда тут, а? — спросил он, и его ноздри слегка расширились. Он принюхивался. — Такие, как ты, тут по ночам не шляются. Ты чья? Человек что ли?
Я снова попыталась заставить голос работать.
— Я… я просто…
— Просто, просто, — передразнил он, но без злобы. С недоверием. Он сделал ещё один шаг, сократив дистанцию. Теперь я чувствовала исходящее от него тепло и запах — кровь, пот, что-то горькое, пряное и… молодое. Ошеломляюще живое. — Ты странно пахнешь.
Меня будто окатило ледяной водой. Он чувствует запах. Мой запах. Которого нет.
— Я… не пахну, — выдавила я шёпотом.
— Вот именно, — он прищурился. — Не пахнешь. Как стена. Но нет… — он вдруг наклонился чуть ближе, и я замерла. — Чуть-чуть. Еле-еле. Слабость. И… старость. Как в пустом доме, где давно никто не жил.
Его слова вонзились в самое сердце. «Слабость. Старость». Мои вечные спутники. Даже здесь, в прошлом, они были со мной.
— Кто ты? — спросил он прямо, и в его голосе прозвучала не просто любопытство, а настороженность. Альфа, столкнувшийся с чем-то, что не вписывается в его картину мира.
Я посмотрела в его горящие глаза и поняла, что не могу сказать правду. Он не поверит. Он сдаст меня в психушку или, что хуже, своей стае. Я была аномалией. И аномалии в его мире либо уничтожали, либо запирали.
— Я заблудилась, — повторила я, и это прозвучало жалко даже для моих ушей. — Мне… некуда идти.
Он долго смотрел на меня. Его взгляд скользнул по моему лицу, по простой, немыслимой для этого места и времени одежде, по глазам, наверное, полным того же потерянного ужаса, что и внутри.
— Ладно, — вдруг выдохнул он, и напряжение в его плечах чуть спало. — Видимо, сегодня день спасения дураков. Пойдём.
— Куда? — спросила я, не веря своим ушам.
— Туда, где можно перевести дух и не получить по башке, — он повернулся и, прихрамывая, пошёл вглубь переулка, явно ожидая, что я последую. — И не отставай. Если ещё какие-то уроды вылезут, кидать кирпичи придётся тебе. Я, кажется, себе что-то сломал.
Он сказал это так просто, как будто речь шла о растянутой лодыжке, а не только что отбитой атаке троих наёмников. Я посмотрела на его широкую
