Проклятие Алевтины - Елена Милая

работает, но где именно — сплошная тайна. Это ничего, тайны для меня не проблема.

В комнате умопомрачительно пахло курицей с чесноком и еще чем-то, ужасно знакомым и домашним. Не выдержав, заглянула в кастрюлю. Конечно же. Гречечка моя любимая!

Новая соседка вздрогнула при моем появлении. Маленькая и худенькая, с личиком в форме сердечка и большими голубыми глазищами в пол-лица она напоминала мне взъерошенного воробья. Я была искренне удивлена, когда она в первый раз неуверенно постучалась в дверь и дрожащей тоненькой ручкой предъявила бумажку о заселении. Первой реакцией было — пойти и поскандалить с комендантом. Та уже четвертый год подряд пыталась ко мне кого-нибудь подселить, но никто не уживался. Нет, я вовсе не такая вредная и обувь к порогу не приклеиваю (за исключением одного раза), зубной пастой никого не мажу (только пару на лбу у первой соседки молнию зеленкой нарисовала, чтобы она не обзывала Гарри Поттера лошарой), люблю чистоту (маниакально и страстно), а также… на этом все, наверное. Не суть. Я уживусь с кем угодно, если только меня не трогать, но ни одна из сожительниц не могла спать из-за моих кошмаров. Кричу я во сне громко.

А вот Светлана (как звали новую соседку) держится уже вторую неделю. Сама иногда плачет по ночам, я как-то слышала. Она вообще оказалась слишком дерганной и зашуганной, но не в моих интересах спрашивать о чем-то.

— Поужинаешь? — неуверенно предложила она, когда я уже накладывала горячую еду в тарелку. Даже неловко как-то стало.

— Коль уж ты решила задержаться…

Светлана моментально напряглась.

— И если так вкусно готовишь… давай я буду складываться с тобой на продукты?

Девушка неопределенно пожала плечами.

— Как хочешь.

Странная. И молчаливая. Ну да и ладно, мне только на руку. После сытного ужина глаза начинали слипаться, но впереди еще ждали лекции по клинической психологии. Так я и уснула, — любовно обнимая тетради. Предсказуемо мне приснился Алекс. В эту ночь обошлось без кошмаров.

* * *

— Почему у тебя такие шершавые руки? — Это был первый вопрос, который я задала парню, плюхнувшись рядом с ним на свободное место за последней партой. Почему-то именно эта мысль не давала мне покоя.

— А дальше будет: почему у тебя такой острый язык? — усмехнулся Алекс. В его голубых глазах танцевали чертики. Сегодня он был одет в джинсы и голубую рубаху, которая, к разочарованию женской половины, прятала красивые предплечья и загадочную татуировку.

— Не острее моего. Держи, это взятка.

Алекс насторожено покосился на стаканчик кофе, но угощение взял. Хороший мальчик.

— Надеюсь, ты туда ничего не подсыпала.

— Упаси господь, меня заживо съедят вон те малолетки, что поджидают тебя у входа.

На шее у Алекса нервно дернулся кадык. Видимо, кто-то уже сумел его достать. Нет, ну у нас правда на курсе очень мало симпатичных парней. Сам виноват, что родился красавчиком.

— Подавятся они тобой, Аля.

Я весело хмыкнула.

— Я такая костлявая?

Окинув меня медленным взглядом, Алекс покачал головой. Да, я похожа на маму, а она очень привлекательная брюнетка с ехидными зелеными глазами. Волосы у меня длинные, почти до пояса, ноги от ушей. Грудь высокая, талия сносная, несмотря на то, что в еде я себе почти никогда не отказываю. Но живя в постоянном стрессе, особо не растолстеешь. Я в себе не любила только длинноватый нос с горбинкой и слишком пухлые, на мой взгляд, губы. Но некоторые себе такие специально делают, так что не стоит прибедняться.

— Ты не костлявая, — резюмировал мой будущий спаситель. — Но юбка у тебя ужасная.

— Что ты понимаешь? — Меня внезапно задело его замечание. Я любила свои длинные черные юбки-пачки. Они делали талию еще тоньше. — Они придают мне особый ведьминский вид.

— Ну-ну… — Парень явно не любитель спорить. Он вообще был слишком спокойным. — Хорошо, Аля, можешь и дальше приносить мне кофе и сидеть рядом. Ты забавная и прекрасно отпугиваешь народ, а я люблю тишину.

Мне очень хотелось в отместочку сказать ему что-нибудь не менее гаденькое, но наш практикум начался, а мне очень нужно было получить зачет автоматом. Ладно, живи пока.

В кафе на большом перерыве я тоже пошла вслед за Алексом. Если он и удивился, то не подал виду. На редкость непрошибаемый.

— Кофе сам покупаешь, — предупредила я, давая понять, что готова только на одну взятку в день.

Он хмыкнул, но не стал комментировать. Кофе купил мне и себе, а еще сунул бутерброд под нос. Добрый самаритянин. Я специально дождалась, когда он проглотит первый кусочек, а потом снова спросила:

— Так почему у тебя такие мозолистые руки?

Он вздохнул. Тяжело. Видимо, я ему уже не казалась такой забавной. Думала, снова отшутится, но он, с тоской поглядывая на еду, признался:

— Я работаю в автомастерской. Много вожусь с инструментами.

Машинки собирает⁈ Интересно!

— А теперь дай поесть нормально.

Наверное, впервые за все время в его голосе прозвучало раздражение. Надо запомнить, что голодного Алекса лучше ни о чем не спрашивать.

Так повелось, что с того дня я сидела рядом с ним, и обедали мы тоже вместе. Он, кстати, действительно оказался крайне равнодушным и молчаливым человеком, но мне с ним было даже уютно. И никогда еще обо мне так не судачили. Даже когда я опростоволосилась и случайно ляпнула нашему англичанину, что жена ему изменяет (сам виноват, нечего студенток за руки хватать), обо мне не было столько разговоров. А теперь все только и шептались, что одна ненормальная приворожила самого красивого парня на факультете.

Алекс на все эти разговоры не обращал внимания. Мне вообще иногда казалось, что он живет в каком-то своем мире. На заигрывания со стороны девчонок лениво отшучивается, лекции не пишет, но на практических отвечает без запинок. Тест составил лучше меня и старосты (а она зубрилка еще та). О себе ничего не говорит, сам в расспросы не лезет. Но самое главное, как только я дожидаюсь конца пар и настраиваюсь на очень серьезный разговор со своим нелюдимым соседом по парте, он талантливо и бесследно исчезает. У кого еще из нас дар! Я даже пробовала за ним проследить и выяснить, на какой машине он ездит, но каждый раз Алекс сливался с безликой толпой или так быстро уходил, что я не успевала. А один раз он зашел в мужской туалет и пропал. Я