Безумные Альфы - Ленор Роузвуд

отчёта говорит о том, насколько всё серьёзно.

— О, большой начальник, — протягивает Виски, заметив меня. Он явно не ожидал увидеть меня так скоро.

— Как там внизу? — спрашивает Чума, его голос слегка искажается маской.

Я выдыхаю, протягивая пальцы через отросшие, лохматые волосы.

— Настолько хорошо, насколько это вообще возможно, — бурчу я. — В эту минуту Валек держит их у себя на крючке. Но Николай… в нём что-то не так.

Виски фыркает и откидывается на стену, скрестив руки на широкой груди.

— Ага. Потому что он скользкий кусок дерьма, — лениво протягивает он. — Я бы их всех прямо сейчас завалил. И дело с концом.

— А потом профукать единственный шанс залезть к ним в операцию? — качаю головой. — Никак нет. Тем более Совет мгновенно свалит всю вину на Айви. Держимся плана.

— Впервые он прав, — задумчиво протягивает Чума. — Они явно отправили её сюда, чтобы испытать нас. Если мы облажаемся, кто знает, что они сделают?

Подтекст не надо расшифровывать.

Если Совет попытается забрать её — последствия будут такими, что ядерная война, пережившая мир, покажется разминкой. Возможно, это всё равно неизбежно… но я хотя бы хочу время подготовиться.

— Ладно, — ворчит Виски, бросая взгляд на дверь. — Но если этот ублюдок хоть пыхнет в сторону Айви…

— Не посмеет, — говорю я тихо, но это обещание и угроза одновременно. — Она в безопасности. Мы позаботимся об этом.

Он смотрит на меня долго, слишком серьёзно для Виски. Но потом всё-таки кивает, и напряжение немного отпускает.

— Всё равно мне это не нравится.

— Никому не нравится, — тихо отвечает Чума. — Но Тэйн прав. Нужно довести дело до конца.

Я выдыхаю, чувствуя, как груз хоть немного сдвигается с плеч. Они со мной. Даже если каждый инстинкт ревёт в нас, требуя схватить Айви и бежать куда глаза глядят.

— Проверю её, — говорю и уже тянусь к двери. — Вы вдвоём оставайтесь здесь. Следите за всем.

Они кивают, занимая свои позиции.

Я останавливаюсь у двери, рука замирает над ручкой. С другой стороны — её тихое, ровное дыхание.

Она жива. Она в безопасности.

Повторяю это в голове, пока медленно открываю дверь.

И дыхание перехватывает.

Айви лежит, свернувшись клубочком в своём гнезде — в мягком хаосе одеял и подушек, всё ещё хранящих еле уловимый шлейф её запаха. Мёд. Солнечное тепло. Сладкая лёгкость.

Мой личный рай.

Она шевелится, глаза — аквамариновые, прозрачные — открываются сонно.

— Тэйн? — бормочет она хриплым, сонным голосом. После течки её организм всё ещё вымотан. — Что происходит?

— Ничего особенного, — отвечаю, приседая рядом. — Просто проверяю.

Она хмурится и поднимается на локтях.

— Конвой?

— В гостевом доме, — киваю и осторожно откидываю прядь рыжих волос с её щеки. Риск — я не знаю, как она воспримет прикосновение теперь, когда жара прошла. Но она не отстраняется. Маленькая победа. — Валек держит ситуацию под контролем.

Она снова смотрит на меня — внимательно, настороженно.

— А Призрак? Где он?

— Там же. С ними.

— А если что-то случится? — спрашивает она тихо.

— Мы разберёмся, — говорю я. Это клятва. И предупреждение миру. — Мы не позволим, чтобы с тобой что-то случилось, Айви. Обещаю.

Она всматривается в моё лицо, будто пытаясь прочитать душу.

И потом тихо говорит:

— Я верю тебе.

Не «я доверяю».

Я знаю, она выбрала слово специально.

Но даже это — как удар в грудь. Потому что после всего, что с ней сделали… Она всё ещё даёт нам шанс. Это одновременно возвышает — и пугает до смерти.

Я наклоняюсь и прижимаю губы к её лбу.

— Отдыхай, — шепчу. — Я скоро вернусь.

Она снова ложится, глаза закрываются.

Я стою ещё секунду — просто наблюдая за ритмом её дыхания. Запоминая каждую линию её тела. Каждую тень. Каждый изгиб.

Моя.

Наша.

Это чувство рычит внутри, дикое и голодное, требующее остаться. Забраться в гнездо, закрыть её собой от всего мира.

Но нельзя. Пока нельзя.

С последним долгим взглядом я выскальзываю в коридор.

Чума всё ещё здесь — теперь с чемоданчиком в руке.

— Она в порядке, — отвечаю их немому вопросу. — Спит.

Они кивают. Напряжение снова чуть отпускает.

— Вот, — говорит Чума, передавая мне чемодан. — Чем быстрее эти идиоты получат деньги, тем быстрее уберутся.

Я хмыкаю, принимая ручку.

— Вы двое — с Айви. Если что-то выглядит подозрительно — уводите её. Ясно?

Их взгляд становится твёрдым, режущим.

— До последнего вздоха, — произносит Чума.

Виски ухмыляется — но глаза у него не смеются.

— И до последнего их вздоха тоже. Если хоть что-то останется от них после того, как Призрак скрутит их всех в человеческие шарики.

Я киваю, разворачиваюсь на каблуках и выхожу прочь, чемодан тянет руку вниз, будто налит свинцом.

Пора закончить этот цирк.

Гостиная в домике — в точности такой, какой я её оставил: воздух густой от вони дешёвого спирта и альфа-феромонов. Николай и его люди валяются на мягких диванах, хохочут, несут какую-то чушь на вриссианском.

Хотя слово «блять» — видимо, международное.

Валек сидит в центре этого бардака, словно король на троне. Он поднимает взгляд, выгибает бровь, будто спрашивая: Ну?

Я бросаю чемодан на стол — тяжёлый глухой удар прорезает шум, как выстрел.

— Как просили, — говорю холодно.

Валек небрежно машет на чемодан рукой, второй подносит стакан ко рту.

Николай наклоняется вперёд, металлические глаза жадно поблёскивают, когда он отщёлкивает защёлки и заглядывает внутрь. Ряды свежих, чистых, незапачканных купюр.

Больше денег, чем большинство людей увидит до конца своей недолгой жизни — особенно теперь, когда всё человечество выживает на объедках.

— Похоже, всё на месте, — довольно улыбается Николай. — Отлично.

Он поднимается, вздымая стакан.

— За нашего щедрого хозяина. И за то, что Вриссийская империя поднимется из пепла и раздавит этих советских ублюдков! — делает паузу, угол рта дёргается у шрама. — Или хотя бы сделает нас погано богатыми в процессе.

Комната взрывается радостными воплями, стаканы бьются о стаканы, мужчины орут, будто уже победили всю чёртову войну.

Но под всем этим — натянутая тишина, дрожь напряжения.

Что-то не так.

Слишком рано радуются. Слишком громко.

Я ловлю взгляд Валека — в нём вопрос. Клюнули?

Он едва заметно качает головой, губы сжимаются.

Послание ясное.

Мы сидим на пороховой бочке.

Дерьмо.

Нужно заканчивать сделку и выпроводить их к чёрту, пока никто не начал задавать лишних вопросов. Пока не догадались, что человек, с которым они пьют — просто хорошо сшитая маска.

Проходит ещё пара тостов, прежде чем Валек прочищает горло, привлекая внимание.

— Ну что, господа, — произносит он лениво, улыбаясь так, будто у него нет ни малейшей тревоги. — Было приятно вести