В самом Сердце Стужи. Том V - Александр Якубович

купеческими гильдиями. Нам с Виктором, чтобы добраться до Патрино без происшествий, требовалась защита дюжины мечей и копий — вполне себе грозная сила. Купцы же нанимали по пять-шесть погонщиков или столько же охранников, и чувствовали себя совершенно безнаказанно. Очевидно, что купцов лишний раз старались не трогать — иначе гильдия объявит награду за твою голову и тогда уже за тобой выйдут собратья по ремеслу, только более умелые и успешные. Но вот истинная природа бандитов с большой дороги… Я слышала, что некоторые купеческие гильдии пользовались услугами бандитов и наемников, чтобы наказывать торговцев, которые не платили взносы. Не платишь цеховую десятину? Значит, потеряешь весь свой товар, причем в самом важном торговом рейсе, который бы мог тебя серьезно обогатить. И обратиться за помощью-то не к кому — если не платил, то и гильдия заступаться за тебя бесплатно не будет.

Такие истории повторялись с завидным постоянством для того, чтобы происходить случайно, а слышала я о подобном на протяжении всех своих перерождений от разных людей. Так что не считала, что все эти вещи происходят сами собой.

Существование бандитов на больших и активных маршрутах было выгодно, причем самим купцам, а если точнее — тем, кто управлял купеческими гильдиями. Именно они следили, чтобы грабежи не утихали, ведь если дороги станут безопасными, то и платить цеховую десятину, вроде как, и ни к чему… Потому что за защитой любой сделки можно обратиться не в гильдию, а к королевскому стряпчему, и тогда за тебя уже будет бороться сама корона, а стоила такая защита не в пример дешевле.

Мы без особых проблем прошли Кемкирх, даже не заходя в город — Виктор решил поберечься и уклониться от встречи с соседом, который состоял в близких сношениях с бароном Фитцем — и продолжали свой путь на запад.

— Не жалеешь, что взял меня с собой? — спросила я, когда Виктор наконец-то залез в кузов телеги и устроился на заранее разложенных одеялах вместе со мной.

Если год назад, во время перехода в Херцкальт, я спала с Лили, то теперь была рядом с мужем. Лили же, совершенно не стесняясь, уходила в палатку к Эрику.

— Я уже говорил, я без тебя в столицу не сунусь, — проговорил Виктор, откидывая одеяло и предлагая мне нырнуть к нему под бок. Отказываться я не стала, ловко перекатилась к супругу, прижавшись к нему спиной. Ночи уже были холодные, прибудем мы в Патрино только в начале месяца Стужи. — Особенно на королевский бал. Да и Арчи будет полезно передохнуть от твоего надзора. Может, бедняга наконец-то расслабится.

— Арчи заслужил такое мое обращение, — хмуро ответила я, кутаясь в теплое одеяло и чувствуя, как постепенно нагревается спина, забирая тепло от груди Виктора.

— Три месяца идеальной службы, ни капли вина, даже писать левой рукой уже научился так же ловко, как и правой, — стал перечислять мой муж, жарко дыша у меня над ухом.

Сильная рука Виктора скользнула по моему боку и животу, после чего легла на груди, еще сильнее прижимая меня к мужчине. На мгновение я замерла, думая, что у этого движения будет некое продолжение, однако супруг только тяжело выдохнул и положил подбородок мне на макушку.

— Даже если Арчибальд подведет, в городе осталась купчиха Мордел, — заметила я. — Госпожа Сев хорошо показала себя во время междоусобицы.

— Ты стала больше доверять нашим купцам? — в голосе Виктора слышалась насмешка.

— Скорее я стала больше доверять Морделам, — ответила я, сжимая пальцами предплечье мужа. — Сейчас они богаче и влиятельнее, чем когда-либо, им нет причин ослаблять род барона Гросса.

— Да, устроились они неплохо…

— Ты не волнуешься?

— Из-за чего?

— Ты всего раз бывал в Патрино, так? Это огромный город, — заметила я. — Многих он пугает.

На секунду муж замер.

— До того, как очнуться в лесу, я жил в большом городе. Так мне кажется. Так что нет, Патрино меня не пугает. Грязновато, да, и улочки тесные, а так просто город, — наконец-то ответил Виктор.

После того памятного разговора на мои именины Виктор уже не скрываясь сравнивал жизнь в Халдоне и Сороге. Я понимала, что муж многое мог не помнить, либо же специально умалчивать, дабы не бередить старые раны, но каждый раз, когда он так делал, мне становилось тепло и спокойно.

Впервые за десять жизней я встретила человека с историей, похожей на мою. И пусть Виктор не умирал — по его словам он просто лег спать у себя дома и проснулся уже в рейде, в пограничье — само существование этого мужчины говорило мне, что мои перерождения не случайны. У них была какая-то цель, какая-то причина, и в итоге Алдир послал мне Виктора Гросса. Иначе трактовать эту ситуацию я просто не могла.

Я много размышляла, почему повстречала Виктора только на десятую жизнь и почему я ничего не слышала об огромном бароне Гроссе в предыдущие разы, и пришла к выводу, что это было непосредственное вмешательство Отца. Я беззастенчиво расспросила Грегора о том самом дне, когда Виктор получил удар по голове, после которого его поведение и взгляды на жизнь резко изменились, и поняла, что, скорее всего, наемнику Виктору Гроссу просто проломили голову.

Он должен был умереть. И предыдущие девять раз он умирал в том самом походе как, скорее всего, и весь его отряд. Но теперь Алдир вмешался и вся известная мне история пошла по другому пути.

Неужели у меня была какая-то цель, какое-то неизвестное задание, которое я так и не сумела осознать? Ведь Алдир буквально послал мне этого мужчину, иначе я нашу встречу объяснить не могу. И как это может быть связано с тем, что кровавая луна взошла раньше срока? Мне уже попадались первые тревожные знаки грядущей засухи — мягкая погода, почти полное отсутствие снега, который в этом году так и не выпадет. По весне земля будет промерзлая и сухая, а дальше начнется засушливый сезон, что сожжет сумевшие устоять посевы…

Вопросов у меня было больше, чем ответов. Хотелось обсудить все это с Петером, но я опасалась открываться молодому жрецу. Он все еще был безрассуден и недостаточно опытен, чтобы дать вразумительный ответ. Кроме того, мне бы больше подошла беседа со старым, умудренным Петером, с ученым мужем, который провел жизнь в учении и исследовании писаний. Но тот старик Петер остался далеко позади, в другой жизни,