Хозяйка старой купальни - Маргарита Дюжева

временем дом ожил и наполнился голосами. Проснулись братья, гадкая сестрица, папенька бухтел где-то в коридоре. Вскоре все они приползли к столу, а последним появился Эрнест.

– А вот и я! – произнес он таким тоном, будто сам король заявился к нам.

Стен и Гарри дядюшку недолюбливали, поэтому недовольно переглянулись. Таша тоже была не в восторге, поэтому пробухтела глухое «здрасте» и отвернулась. И только отец обрадовался, увидев в шурине собутыльника.

Эрнест важно прошел к своему месту, уселся, положил локти на стол и уставился на меня масляным взглядом. Хотелось взять поварешку и хорошенько приложить ему по лысине. Едва сдержалась!

– Хороша девка, – наконец выдал он, смачно причмокнув, – худовата, но не беда. Откормлю…

– Эрни! – перебила его Фернанда, выразительно дернув бровями, – еще не время.

Он ухмыльнулся, мерзко облизал мясистые красные губы и, многообещающе подмигнув, подтянул ближе тарелку.

– Что встала? Чай разливай!

Я не скупилась. Каждому плеснула побольше заварки и с замиранием сердца наблюдала, как они пили. Все, кроме братьев. Эти, увы, к чашкам не притронулись и вместо чая потребовали воды.

– Что уставилась? Свое пей! – Фернанда зло сверкнула глазами. – До дна!

Я покорно выпила. Хороший чай, вкусный, с мятой.

Когда моя кружка опустела, мачеха удовлетворенно кивнула, уверенная в том, что все идет как надо и совсем скоро я опять превращусь в безвольный овощ. Чтобы не вызвать подозрения, спустя некоторое время я начала сонно зевать. Даже ложку с грохотом уронила на пол, якобы не удержав в ослабевших руках.

Вскоре раздался стук в окно.

– А вот и староста! – встрепенулась мачеха и, вытащив из лифа заветный ключ, побежала открывать.

– Зачем нам староста? – удивленно спросил Гарри, но ему никто не ответил.

Эрнест только сел ровнее, выпятив впалую грудь, и залихватским жестом поправил усы. А потом и вовсе обнаглел. Улучив момент, когда я проходила мимо с грязной посудой, взял и отвесил шлепок по мягкому месту. Я чуть не вмазала в ответ, но сдержалась. Вяло пожала плечами и дальше пошла, будто ничего и не заметив. Папенька все видел, но снова смолчал – похмельем мучился, тут уж не до дочери и ее проблем. Я скрипнула зубами и отошла подальше от стола. Сердце гремело, как пулемет.

Староста уже пришел, а эти еще и не думали засыпать! Если так и дальше пойдет, то все пропало – даже если я буду изо всех сил сопротивляться, против всей семейки мне не выстоять.

– Что это значит? – грозно спросил Стен, когда в кухню вернулась Фернанда в сопровождении румяного старосты.

– Праздник у нас. Маришка замуж выходит.

Братья переглянулись, потом один из них подозрительно поинтересовался:

– За кого?

– За дядю вашего! Иди сюда, Мари.

Ноги приросли к полу. Я не могла сделать ни шага. Мне даже не надо было притворяться заторможенной.

Когда же вы все отрубитесь?!

– Почему за него? – возмутился второй сын. – Почему не за…

– Потому что любовь у них, – нетерпеливо перебила Фернанда. – Хватит вопросов. Пора начинать!

Очень уж ей не терпелось, чтобы ее боров-братец заделал мне ребенка.

Братья снова недовольно переглянулись. Что-то их не устроило в решении матери, поэтому они демонстративно поднялись из-за стола и ушли. Однако их уход никого не волновал.

Мачеха подскочила ко мне, схватила под руку и потащила к старосте. С другой стороны пристроился Эрнест. Между их рыхлыми телесами я была зажата словно в тисках. Вырваться – ни единого шанса.

– Приступайте к церемонии, староста! – Фернанда сдавила меня еще сильнее, лишая возможности нормально дышать. – Молодые сгорают от нетерпения.

В этот момент позади послышался звон посуды – это Таша упала лицом в тарелку.

– Дочка! – мачеха ринулась к ней, но едва сделала два шага, как повалилась на пол. От ее падения содрогнулся весь дом, и где-то во дворе тоскливо завыл пес и закудахтали перепуганные куры.

Следом стек с лавки папенька. Клубочком свернулся и, подложив ладонь под щеку, сладко засопел. Дольше всех продержался Эрнест. Медленно моргая, он обвел осоловевшим взглядом спящих родственников, икнул и начал заваливаться набок, утягивая меня за собой.

Глава 4

Я еле успела откатиться в сторону до того, как грузные телеса придавили меня к полу. Еще бы миг, и все! Погибла бы я позорной смертью.

– Что за грохот? – в кухню ворвался сначала Стен, потом Гарри.

Оба притормозили на пороге, удивленно глядя поле боя. Мачеха и ее братец заняли почти всю кухню. Эдаких два кита, выброшенных приливом на сушу. Таша размеренно похрапывала, пуская пузыри в тарелку.

Поскольку братья славились дурным характером и тягой к рукоприкладству, староста нервно прокашлялся и пискливым голосом объявил:

– Я ничего не делал!

– Ясень пень не делал, – хмыкнул Гарри, – это мамаша умом тронулась и чайники перепутала.

Видать, Мари считали совсем никчемной, раз даже не заподозрили в подмене.

– Хорошо, что мы не пили, – хмыкнул Стен.

– Хорошо, что староста так удачно пожаловал к нам в гости.

Братья многозначительно переглянулись. И мне очень не понравились те взгляды, которыми они обменялись. Не к добру…

Не успела я об этом подумать, как Гарри рывком притянул меня к себе:

– Начинайте церемонию!

Староста опешил:

– Но как же… – указал на храпящего, словно слон, Эрнеста.

– Ничего страшного. Свадьба состоится, только жених другим будет.

– Но вы же …

– Кровного родства между нами нет, так что все в порядке. Начинайте!

И тут до меня дошло, почему они так зло отреагировали на появление дяди – сами хотели на мне жениться! И детей тоже сами собирались делать. Мне что-то как-то совсем подурнело.

– Простите, – я попыталась высвободить руку, но Гарри вцепился в меня, как клещ.

– Куда собралась?

– Плохо мне, – прошептала едва слышно.

Мне надо срочно бежать. Вот прямо сейчас! И неважно как.

– Что ты там мямлишь?! – раздраженно спросил он, встряхивая меня, как куклу.

– Живот скрутило! – гаркнула я.

– Потерпишь.

– Ой-ой-ой, – прижала ладони к животу и согнулась для пущей правдоподобности, – все, не могу больше.

Гарри недовольно скрипнул зубами:

– У тебя две минуты. Не успеешь – без порток сюда притащу.

– Я мигом, – посеменила мелкими шажками мимо нового женишка, его братца и бледного старосты, – ой, не могу. Ой, не дойду.

Причитая во весь голос, я вышла в коридор. Вытащила из входной двери ключ, который Фернанда не потрудилась снова спрятать, продолжая голосить:

– Ой, все пропало. Стыд-то какой! Не дойду!

– Хватит бухтеть. Иди быстрее!

– Бегу-бегу! – выскочила на крыльцо, прикрыла за собой дверь и бесшумно повернула ключ.

Уборная была на улице. Типичный сельский туалет, сколоченный из грубых досок, с покатой крышей и дырой в деревянном полу.