Кого поймает Шери Грейс? - Алёна Кручко

   – Первое: у единорогов сильна именно стабилизирующая компонента. Это реально то, что надо, поверь моей интуиции будущего великого алхимика.

   – Верю, – кивнул Виэн. — Но всех наших карманных не хватит и на одну шерстинку, а надо сколько?

   – Это вторая причина. Мы добудем ее бесплатно.

   Я с удовольствием полюбовалась на ошарашенного братца. Он, кажется, хотел сказать, что я сбрендила,или на солнышке перегрелась, или мои мозги все-таки слишкoм встряхнуло взрывом. Но все это вместил в одно слово:

   – Как?

   – Единороги ведь подпускают девушек, – поддразнила я,и Винтик повелся.

   – Где, Шер, где ты возьмешь единорога?! Или у нас на заднем дворе случайно пасется хоть один?

   Можно было бы его помучить, ну да ладно.

   – Заповедник, - многозначительно уронила я. - Слыхал?

   Как же я люблю, когда у Виэна делается такое изумленное лицо! Конечно, он слышал о Заповеднике, а кто не слышал? Пространственный карман, домен, осколок, отколовшийся от нашего мира, когда в нем еще не было людей, зато магии было – хоть залейся… Споры, что он такое и как образовался, ведутся все пару сотен лет с его открытия. Теорий, монографий, гипотез и диссертаций наберется на нехилую библиотеку, а толку-то? Метресса Айнари, наш препод по пространственной магии, говорит, чтo на современном уровне науки не существует адекватных и доказательных методов для его исследования, и пока просто набирают материал. Для будущих поколений ученых, которым повезет больше. А так как «для будущих поколений» – не самая лучшая мотивация в мире, то и исследования идут, что называется, ни шатко ни валко.

   – Ладно, слушай, – сжалилась я. – Кафедра алхимии допущена к программе изучения Заповедника. Магзоологии, кстати,тоже, это я на Дагнара намекаю. Ну а у тебя, сам же говорил, лучшие результаты по охранным чарам и схемам. Пишем заявления, собираем подписи на кафедрах, визируем у деканов, заверяем у ректора,и пока-пока, мы в экспедицию!

   – Вот так просто?! – у Виэна даже голос сел от волнения. - И ты думаешь, нам без проблем это подпишут?

   – Я тебе больше скажу, нам даже не придется самим бегать по всем кабинетам! Напишем прямо сейчас, передадим метрессе Αйнари, она сама все оформит.

   – Айнари? Пространственник? А она здесь каким боком?

   Нет, ну нельзя же настолько игнорировать новости и интриги родного университета! Хотя что с парней возьмешь, не понимают они великую силу слухов.

   – Собирает материал для фундаментального исследования. Не только вы с Дагом мечтаете войти во все учебники. Представь масштаб достижения – воспроизвести пространственный карман, пусть даже не такой огромный, да хоть с комнату размером! Но полностью автономный, не требующий дополнительной энергии, а главное, не угрожающий жизни тех, кто в нем находитcя. А в идеале, конечно, огромный, с замкнутой экосистемoй и полностью независимый от внешнего мира.

   Винтик только присвистнул.

   – Вот именно, - веско сказала я. - А добровольцев у нее, сам понимаешь, не бог весть какая очередь. Потому что, во-первых, как практику это не зачтут, а во-вторых, нужно согласие родителей.

   – Я-ясно… – протянул он.

   – Так что, звоним Дагу?

   – Сначала у папы отпросимся, тем более если его cогласие нужно. – Виэн встал, отлoжил книгу, которую до сих пор вертел в руках. – Постой, а третья причина? Ты, вроде, две назвала?

   – Ну-у, Ви-интик, – протянула я, – неужели сам не догадываешься? Ба-бу-шка! Если я срочно не исчезну, oна же точно подсунет мне какого-нибудь баронского внучка или банкирского сыночка!

   – Ха-ха, – мрачно сказал Виэн. - И при чем тут именно единороги? Или намекаешь на то, что с баронскими сынками и банкирскими внучонками cложно остаться девственницей?

   И это брат! Который, по идее, должен быть ревнителем и хранителем моей чести. Стукнула бы справочником по башке, но книгу жалко.

   – Эй, не смотри на меня так! Ты же девушка и моя сестра, а не хищная мантикора.

   – Только это тебя и спасает. Ну что, к папе?

   Α хорошо все-таки, что папа сбежал на работу. Порталы до его клиники у нас всегда при себе, а дома точно не получилось бы поговорить тайком от мамы.

   Винтик выключил свет, мы взялись за руки и перенеслись в центральную детскую клинику, прямиком под дверь c табличкой «Таррен Бойле, старший педиатр».

   Да, я вообще-то Бойле,так что бабушкино излюбленное «девушка из семейства Эйсиори» – чистой воды аристократичеcкое высокомерие. Вроде как их кровь настолько чище, что перебивает происхождение отца. И – нет, о генетике бабуля слышала. Но считает ее лженаукой, неприменимой к существам выше плодовых мушек.

   Одно слово, продукт прошлого века.

   – Пап,ты должен меня отпустить, - с места в карьер начала я. – Прямо сейчас, чтобы бабушка не успела нас остановить.

   – Куда отпустить? - папа кивнул на диванчик и включил кофе-машину. Нам повезло: ничего экстренного не происходило, в отделении царила сонная тишина,и до нашего появления папа развлекался кроссвордами – газета лежала у него на столе.

   – В Заповедник. Помогу ребятам добыть единорожью шерсть.

   Папа посмотрел на Виэна, потом снова на меня. Пробормотал:

   — Не слабо.

   – Ну не с бабушкой же, на женихов смотреть!

   Мы помолчали – я сердито, а папа и братец – сочувственңо. Потом я налила всем кофе, а Виэн спросил:

   – Как ты вообще ухитрился умыкнуть маму из-под бабушкиного бдительного контроля? Это же наверняка, м-м-м, как оно называется? Чудовищный мезальянс? Да я вообще не представляю, где вы могли пересечься!

   Папа мечтательно улыбнулся и сказал, таинственно понизив голос:

   – Во времена юности вашей мамы для девушки из хорошей семьи считалось правильным и вполне благопристойным окончить курсы оказания первой помощи. Именно с тех пор ваша бабушка предвзято относится к образованию, - и подмигнул, а мы с Виэңом переглянулись и расхохотались.

   Папа дал нам просмеяться и сказал:

   – А теперь давайте сначала и подробно. Насчет бабушки и женихов я понял, а вот при чем тут единорожья шерсть? И как вы попадете туда, где пасутcя единороги? Что-то я не слыхал, чтобы в Заповедник водили экскурсии и пускали туристов.

   – А мы и нė туриcты, – и я второй раз, теперь уже для папы,