Поцелуй дракона - Миранда Мартин

едва могу думать. Мой клитор ноет, и я подумываю уже накинуться на Рагнара, как только смогу развернуться. Летающая машина наконец оседает на землю, и все в грузовом отсеке вздыхают с облегчением. Мы торчим здесь уже несколько часов, прижавшись друг к другу, и у нас достаточно места, чтобы дышать, если конечно не вдыхать слишком глубоко.

Свет появляется на стороне, противоположной мне, когда пандус с грохотом оживает и опускается. Лучи двух красных солнц вонзаются в открывшийся проём, как копья. Точки кружатся у меня перед глазами, пока они пытаются приспособиться от почти темноты к ослепительному свету. Я не вижу, но кто-то задыхается, затем меня толкают и тянут вперёд, когда толпа начала выбегать.

— НЕТ! — кто-то кричит.

Мои глаза слезятся, я всё ещё пытаюсь приспособиться. Что-то пахнет мерзко и отвратительно, что заставляет меня сожалеть о том, что я ушла от запаха пота и грязи в транспорте. Мой желудок сжимается в сильной судороге. Вращающиеся точки исчезают из моих глаз, и тогда запахи обретают смысл. Копоть и горелое мясо. Не может быть….

Мой дом лежит передо мной в руинах, его оборонительные стены разрушены. Убежище, которое мы построили из подручных материалов, рабочие места, столы, всё перевернуто, разрушено. Мусор покрывает весь ландшафт. Из обломков самого корабля валит дым, неся с собой вонь.

Слёзы потекли по моему лицу, горло сжимается. Они мертвы. Здесь никого нет. Все мои друзья исчезли.

Я шагаю вперёд в оцепенении, полная страха.

Вокруг так много серых холмов, мой разум отвергает невозможность того, чем они могут быть. Я больше не могу стоять, мои колени подгибаются, и я падаю. Мои руки трясутся, когда я смотрю на ужасающие обугленные фигуры. Горячий ветер с тихим шипением сдувает мои струящиеся слёзы на песок. Кусок ткани шевелится на ветру, сбивая почерневший отвалившийся кусок, и тот подкатился ко мне.

Когда я прикасаюсь к нему, чувствую холод.

— АА! — я кричу, падаю назад, а потом удираю прочь.

Этого не может быть, нет.

Это кошмар.

Люди вокруг кричат и плачут, а я снова врезаюсь во что-то жёсткое и неподвижное.

Я смотрю в глубокие голубые глаза Рагнара.

Дрожащей рукой я указываю на тот злополучный кусок черноты.

— Это голова, — говорю я, и моя грудь содрогается от рыданий. — Они все… мерт…

Я не могу сказать это. Слова сделают всё реальным, а этого не может быть на самом деле.

Рагнар становится на колени и заключает меня в защитные объятия, и я ломаюсь.

Глава 2

Рагнар

Осмотрев сгоревшие обломки, становится очевидным, что ответственность за это несут заузлы.

Если и есть выжившие, то они взяты в плен и скоро станут рабами.

Пышная самка, которую я жажду схватить и заявить на неё права, моё сокровище трясётся и плачет, как новорожденная. Она потеряла всё, я знаю это чувство. Лана сказала мне, что ее зовут Оливия.

Она не видела меня, слепо отступая от кровавой бойни, попав в мои объятия. Когда она посмотрела вверх большими зелёными глазами, я не смог сдержаться, и мой член оживает. Я обнимаю её мягкое, пышное тело, но она не позволяет мне долго удерживать её, поэтому отошла меня.

Я отпускаю её, она выпрямляется и уходит, а я слежу, чтобы убедиться, что она не уйдёт слишком далеко от безопасного места.

Она этого не сделала, она просто начинает собирать мусор и разглядывать вещи.

Астарот и Лана собрались вместе с вождём у транспорта, поэтому я подхожу, чтобы узнать, что они думают.

— Дерьмо, — говорит Лана, когда я приближаюсь.

Легко увидеть, насколько она потрясена. Её кожа бледнее обычного, а в уголках глаз влажность. Я видел, как это делают другие человеческие самки, она означает, что они расстроены. Астарот кладёт руку ей на плечи и притягивает к себе. Посмотрев поверх её головы, он вопросительно посмотрел на меня.

— Надо возвращаться, — говорю я.

— Назад? — он спрашивает.

— Да, это опасно. Мы сможем защитить долину. Здесь мы лишены надёжной защиты. Более чем очевидно, что заузлы были здесь. Ни один зверь на Тайссе не сделал бы этого.

— Долину нельзя защитить, — говорит он.

— Мы сможем, — утверждаю я.

— Не будь идиотом, — говорит Лана, поворачиваясь ко мне лицом.

Гнев вспыхивает добела, и биджас оживает. Биджас — первобытное и доминирующее чувства внутри змаев. Дрожа от усилий сохранить контроль, я шиплю. Астарот отталкивает своего партнера за спину и смотрит на меня.

— Указы, — шипит он.

Я всё ещё борюсь, но киваю в знак понимания. Указы. Указ есть указ, указы объединяют нас. Я повторяю это про себя, пока биджас не отступает.

— Да, — говорю я. — Но это глупо, нам нужно вернуться в долину.

Они ничего не говорят, глядя на меня так, будто я тупой. Мы с Астаротом пристально смотрим друг на друга, пока я не поворачиваюсь и не ухожу. Мой брат Рют закован в цепи на складе транспорта. Заперт от остальных, пока мы не придумаем, как исправить то, что заузлы с ним сделали. Я не знаю, как долго они держали его в рабстве, достаточно долго, чтобы заставить его нападать на себе подобных и не узнать своего собственного брата. Я не могу помочь ему здесь, в пустыне. Мне нужно время и место, чтобы побыть с ним, время, чтобы добраться до того человека, похороненного под биджасом.

Остальные охотники, Башир и Мельхиор, забрались на вершину близлежащей дюны. Если мне удастся убедить их согласиться, возможно, вместе мы сможем убедить вождя. Когда я приближаюсь, они поворачиваются, поднимая крылья в молчаливом приветствии. Я отвечаю тем же, присоединяясь к ним на вершине дюны.

— Что-нибудь есть? — спрашиваю я.

— Следы ведут туда, — говорит Башир, указывая на заходящее солнце.

— Сжечь их, — шипит Мельхиор.

— Я знаю, — говорю я, кладя руку ему на спину.

— У них должен быть способ вывести людей из нашего мира, здесь им негде их продать, — говорит Башир.

— Согласен, — говорю я. — Они ушли.

— Нам всё ещё не хватает женщин, — говорит Мельхиор, всегда практичный.

— Да, так и есть, — говорю я.

— Должны ли мы попытаться спасти их? — спрашивает Башир.

— Нет. Они ушли, вероятно, уже покинули мир. Как нам до них добраться? — Отвечаю ему.

Башир кивает, в то время как хвост Мельхиора мечется вперёд и назад, а его крылья в волнении шелестят.

— Мы слишком незащищены, это плохо, — говорит Мельхиор.

— Согласен, — говорю я, подавляя улыбку.

Мы охотники, между нами тремя существует очень глубокая связь. Мы работаем вместе уже много лет, и я знаю их так же, как они знают меня. Выживание клана было