Сердце генерала и вкус счастья (СИ) - Кира Рамис

с рук его матери. Оседая на пол, та пробормотала: — Дом спалишь. Сколько раз тебе говорила, не играй огнём, — и затихла.

Огонёк исчез.

— Чтобы духа вашего в доме не было через полчаса! Не испытывай судьбу, Вивианна! — Эдвард приподнял потерявшую сознание мать. — А я даже рад, что вы пойдете на улицу. Вас там быстро научат держать язык за зубами. Взять позволяю лишь то, что ты прячешь в своём сундуке. Только зря ты, Виви, пыталась в своей поеденной молью шали утаить медяки. Служанки давно всё обыскали.

Эдвард наконец вышел из комнаты, неся мать на руках. Только его противный смех так и стоял в ушах.

— Ты зачем?! Зачем?! — не только слова, но и мысли не желали формироваться в моей пустой голове. — Бежать! Нужно бежать!

Откуда только силы появились? Старый сундук нашёлся в углу. Открыла крышку (да что в нём можно спрятать, если даже замка нет?) и заглянула внутрь. В видавшую виды простынку были завёрнуты старые туфли, поеденная молью шаль и...

Да не может быть?! Мои пальцы коснулись маленькой сумочки, которой тут точно не могло быть. Это моя сумка, в которой обычно лежат косметика, телефон, кошелек. Да, в общем, и всё. Туда мало что может поместиться. Последнее время моё предпочтение отдавалось аккуратным сумочкам небольшого размера.

Повернув голову, я поняла, что братец всё ещё не пришел в себя и сидел на кровати. Быстро завязав всё обратно, достала только шаль и бросилась к Эштону.

— Вставай. Времени мало, — подняв бумаги о разводе, подтолкнула его к двери. — Кто же так ведёт переговоры с преступниками, требуя вернуть своё? Вот выберемся отсюда, тогда и повоюем. Хорошо, что этого сумасшедшего мать остановила. Непонятно только, почему она в обморок свалилась.

— Магии в ней почти нет. А вообще, маг воды очень ценится, — вяло ответил брат.

— У тебя вещи имеются? Будешь забирать? — поинтересовалась, выведя Эша в коридор.

— Да откуда? Всё на мне.

Возле входных дверей нас ждала с перекошенным лицом Тамаринда, которая сразу накинулась на меня:

— Ах ты гадина! Из-за тебя матушка в кровати лежит!

Она размахнулась и попыталась дать мне пощёчину, но я ловко отодвинулась в сторону. А когда разозлённая девушка решила сделать шаг вперёд, Эш, не теряя времени даром, подставил ей подножку.

Тамаринда аккуратно растянулась на не совсем чистом полу. Немного помолчав и осознав, что поединок был не в её пользу, она завопила, зовя на помощь.

Да только мы не стали дожидаться, когда кто-нибудь откликнется, и выскочили за дверь. Та захлопнулась, отрезая все пути назад.

На улице было холодно, судя по листьям, ранняя осень. Поежившись и пошатываясь, я пошла в сторону дороги. Адреналин постепенно отпускал, ноги подкашивались.

Не успели мы свернуть за угол, как за нами послышались чьи-то торопливые шаги.

Глава 4

— Вивианна, постойте, — нас нагнала молодая женщина, поправила платок и сунула в мои руки несколько монеток и тёмный мятый листок бумаги.

— Марта, ты чего? – Эштон удивлённо смотрел в спину уходившей.

— Берегите себя, больше мы ничем не можем помочь, — на мгновение обернулась та и продолжила идти в сторону дома. – Бумагу чудом удалось спасти, когда её привезли, хозяин скомкал и выкинул в мусорное ведро. Простите, что раньше не отдала.

— Кто это? – разжимая кулак, уставилась на три больших монетки медного цвета и одну серебряную.

— Марта, лишь она с мужем к нам проявляли тепло, — всхлипнул Эш. – Она свои сбережения отдала нам? – не веря, он дотронулся до денег.

Развернув бумажку, вчиталась в знакомые буквы, я понимала, что это не кириллица, но знала, что тут написано, чтение не составляло труда.

— Эштон, тут говорится, что наша бабушка очень плоха и желает видеть внуков для прощания, — повернув бумагу, подписи не нашла.

— Виви, это значит, что нам будет где переночевать и что есть, сейчас же едем к ней. Там есть адрес?

— Да, вот написано, Шестой кривой переулок, дом пять.

— Возница! – повернувшись ко мне спиной, Эштон махнул рукой дремлющему вознице на другой стороне дороги.

Тот встрепенулся, понукнул лошадь и, развернувшись на пустынной улице, подъехал к нам.

— Пять медяков в любой конец города, — хриплым голосом озвучил расценки мужчина.

— Не нужно в любой конец города, — отмахнулся Эш. – Нам всего лишь нужно в Шестой кривой переулок пять. За три медяка довезёте?

Возница окинул нас взглядом, махнул рукой, соглашаясь на предложение.

— Так и быть, поступлюсь, но только потому, что не далеко и желающих ехать мало.

Опустившись на холодное сиденье, прижались, словно птички на веточке, друг к другу. Холод пробирал до костей.

— Скоро будем дома, – потирая мои плечи, пробормотал брат.

Возница не обманул, в дороге мы пробыли минут пять. Несколько улиц, два поворота, и лошадь по требованию возницы остановилась возле большого тёмного дома. На нас смотрели грязные окна, пошарпанные стены.

Заплатив деньги, сошли на землю.

— Район неплохой, — осмотрелся Эш, поддерживая меня за талию. – Таверна не работает, а ведь только утро. Надеюсь, бабка не спит.

Ожидания Эштона не оправдались. Бабка, как он выразился, не спала. Неизвестно, где она была, но здание было закрыто на большой амбарный замок.

— Приехали, — расстроившись, потрогала тяжелый замок. Не расстроился лишь брат, он, словно фокусник, вынул из-за пояса небольшой ножик. – Эштон, ты с ума сошёл?! Нас сейчас арестуют за взлом и проникновение.

— За что? Куда мы вломились? Тут никого нет, а в этой таверне живёт наша горячо любимая бабашка.

Я с интересом наблюдала, как братец быстрыми движениями расшатал одну из старых петлей, что крепились к дверям. Я, наивная, думала, что он сейчас присядет и вскроет ножом замок, нет, он приложил силы к петлям с плохо державшими их гвоздями.

— Заходи, сестра, сейчас согреемся. 

Он распахнул скрипучую дверь, мы зашли в холодный зал.

— Тут давненько никого не было. Похоже, мы не успели на прощание, – пробормотала, проводя пальцем по пыльному столу.

— Эй, вы кто такие? Воры? – с порога нас сверлил взглядом худенький, маленького роста мужчина. – А ну подняли руки, сели, и ждём власти, — на его ладонях закружили белые воздушные шарики. – Я маг, — зачем-то уточнил незнакомец.

— Мы не воры, а внуки хозяйки таверны, — устало опускаясь на скамью, протянула смятый листок мужчине.

— О, так