Мой влюбленный адмирал - Ольга Сергеевна Шерстобитова

Я прикинула еще раз фронт работы и вызвала роботов-ремонтников. С разбитым стеклом на дверце шкафа в спальне и с починкой поломанной мебели справятся и они, а вот перегоревшими платами займусь уже я. Это на своей работе я бы доверила подобное андроидам, они у нас самой последней разработки, а здесь… даже роботы вызывали у меня недоверие.

Через три часа жилой модуль моих родителей был приведен в порядок. Запуская починенную мной программу уборки, я даже жалела, что в отличие от исследовательского бокса, который собирался и перекидывался на разные планеты, этот нельзя перенести.

Еще через два часа, когда везде сияла чистота, а я успела и разложить заказанные продукты, и принять душ, начала накрывать на стол. К этому моменту появились родители, каким-то чудом, не иначе, не задержавшись на работе.

– Ты представляешь, по какому-то нелепому стечению обстоятельств, сегодня никто не может заглянуть к нам на ужин, – сказала мама, ставя сумку на комод. – Ой, а ты что, смогла починить сломанную программу? – уставившись на вернувшийся любимый шкаф, удивленно заметила она.

– Да, – ответила, не вдаваясь в подробности. – И я рада провести вечер с вами без посторонних, – добавила, переводя тему. – Мы, действительно, давно не виделись. Так что… мойте руки и проходите к столу.

Мама и отец переглянулись.

– Совсем стала взрослая, – немного устало улыбнулся папа, будто раньше этого и не замечал, и уже шепотом, чтобы явно не услышала мама: – Что, и потоп на кухне устранила?

– Все сделала в лучшем виде, – заверила я, подмигивая и улыбаясь в ответ.

О том, что ни он, ни мама ничего без специального кода доступа не смогут поменять в настройках жилого модуля, я сообщать не стала. Вот вернется нара Лидия, ей и скину всю необходимую информацию. Так остается шанс, что за десять дней, даже если мои родители и устроят беспорядок, то хотя бы ничего нового не внедрят.

– При помощи своей способности справилась? – уточнил отец, открывая дверку шкафа и отправляя туда свою куртку.

– Да, папа, – не моргнув и глазом, соврала я, старательно запихивая ногой чемоданчик с инструментами в небольшое пространство рядом с комодом, чтобы он его не разглядел.

Свой дар я, конечно, по мере сил и возможностей использовала, но и отвертки пару раз пригодились.

Надо бы только не забыть избавиться от чемоданчика перед отлетом.

А то, как бы папа не решил принять деятельное участие в изменениях в жилье и не начал что-то новое ремонтировать. У него бывает такое… изредка случается приступ энтузиазма, последствия которого потом приходится устранять несколько дней.

За стол мы сели через полчаса. Ровно столько понадобилось времени родителям, чтобы принять душ, переодеться и заглянуть во все полупустые сейчас ящички и шкафчики.

– А это что? – уточнил отец, когда вошел на кухню и обнаружил на холодильнике закрепленные магнитами листы.

– Инструкция, где что лежит и как чем пользоваться, – ставя запеченное мясо с овощами на стол и разливая по чашкам ароматный чай, ответила я.

– У нас не настолько все плохо! – возмутилась мама, выхватывая листы и прочитывая первые несколько пунктов.

Я промолчала, решив никак не комментировать ее слова. Я-то видела, сколько всего этого «не все так плохо» выкинули роботы в утилизатор.

– Ладно тебе, Лира, дочка о нас заботится, тут спасибо стоит сказать, а не возмущаться, – примирительно заметил папа, усаживаясь за стол.

Я тихонько хмыкнула. Насколько же они сейчас сосредоточены на работе, что так спокойно реагируют на все изменения в жилом модуле, особо о них не думая. Впрочем, мне это только на руку.

– Расскажи лучше, как у тебя дела, Ева. Новостями с нами мало в последнее время делишься.

– И как твой дар? – тотчас поинтересовалась мама, приступая к ужину.

– Дар еще развивается, но вполне послушен, тренировки по специальной программе этому весьма способствуют, – нашлась я, подцепляя вилкой запеченные под сыром овощи.

Какую-то другую информацию о работе над своими способностями я рассказывать не имела права практически никому, подписала документы о неразглашении, когда оформляла договор с правительством Ариаты.

– Это же замечательно! А то в тот момент, когда он проснулся, был таким мощным! – заметила мама, вздохнув и неожиданно подкладывая мне кусочек мяса с общего блюда.

Я даже немного растерялась от такой давно забытой заботы.

А дар… Дар был не просто мощным, но и страшным. С размытой реальностью, горячей, бегущий прямо по венам силой, которую я интуитивно начала преобразовывать, меняя свойства рушившегося в тот момент купола научной станции.

Но спорить с мамой не стала. Мои ощущения тогда и мой страх сильно отличались от ее.

– Зато именно дар нашей дочери спас почти тысячу жизней, когда на нашей станции случилась авария. Ева же тогда перестроила своей энергией купол, сделав его защитным и непроницаемым ни для огня, ни для дыма, ни для опасных веществ, ни для металлических и иных осколков, – добавил отец, и в его голосе, в отличие от всех, кого я слышала тогда на станции, не прозвучало ни капли страха, лишь гордость за единственного ребенка, способного на такое.

– И до сих пор не могу понять, как после такого можно было от тебя отвернуться? – возмутилась мама. – Ну да, ничего, придет тот же Даниэль ко мне за разрешением на раскопки в подведомственной мне территории, а ему…

– Мама! – воскликнула я. – Разве так можно? Это ведь личное, не стоит путать с работой. И к тому же… мне ни до него, ни до кого-то на станции уже и дела нет. У меня сейчас совсем другая жизнь!

Отец с наслаждением сделал глоток чая, потянулся за добавкой и поинтересовался:

– А что там у тебя на работе происходит? Расскажешь? Или совсем все данные секретные?

Про то, что я работаю на военных и правительство Ариаты в исследовательском корпусе, они знали. У одаренных, по сути, выбор не велик.

Если дар активный, то они отправляются в Ариатскую военную академию или кадетский корпус, зависит от возраста, тренировки там в разы жестче, как я слышала, но иначе силу не удержать.

Если же способность более созидательного характера, тогда можно учиться и в Ариатской Звездной Академии. Для одаренных там существует отделение как для менталистов, так и для стихийников.

Я относилась ко второму типу ариатов со способностями, была ученой и военного звания не имела. Полученное нужное образование, которое мне в свое время дали родители, отчасти, когда проснулся мой дар, упростило дело. Я прошла специальную программу подготовки для одаренных с третьим уровнем и после уже через восемь месяцев оказалась в исследовательском корпусе.

Работа мне по-прежнему нравилась. Изучать, узнавать новое, совершенствовать изобретения – это мое, однозначно. И это большая удача, что для меня все сложилось именно так, как сейчас!

– Ева, ты о чем задумалась? – коснулся моей ладони отец.

– О работе, – ответила я. – Там я изобретаю и экспериментирую, – улыбнулась, давая понять, что рассказывать действительно ничего не могу.

– Ну, а коллеги как? Приняли тебя? Отношения хорошие? – уже спросила мама.

– С коллегами отношения нормальные, ровные, – нашлась я.

Это действительно было так. Просто на моей работе все проходят курс адаптации, поэтому при общении с одаренными по стеночкам не сползают и в обмороки не падают, что существенно облегчает жизнь, хотя на дружбу надеяться, конечно, при таком раскладе не