Больница на Змеиной Горе - Анна Сергеевна Платунова

– Не смогу, ты ведь знаешь…

Я взяла в руку маленькие теплые пальцы, а Ланс накрыл ладонью вторую ручку Глории. Она под защитой. Мы никому не позволим ее у нас отнять!

*** 4 ***

Сколько Ланс помнил свое детство, где-то неподалеку всегда маячили охранники. «У сильного политика много врагов», – говорил отец. Очень долго Ланс считал за доблесть удрать от охраны, чтобы вместе с мальчишками куда ниже себя по положению из «совершенно неподходящей компании» играть и проказничать без оглядки на взрослых.

А потом украли Чарли. Его родители были выскочками из простонародья – при их появлении старая знать кривила носы: ни родословной, ни воспитания, только и могут похвастаться, что туго набитой кубышкой. Похитители потребовали выкуп, и деньги они получили. Чарли больше никто не видел живым. Потом выяснилось, что его убили в первый же день после похищения.

Сколько бы Ланс ни твердил жене, что нападение может не быть связано с письмами, которые получили многие члены Совета, врать сам себе он никогда не умел. Когда-то деньги убили его друга. Сегодня политика едва не убила его дочь. Впрочем, нет, не политика. Все те же деньги: много веков подряд дворяне были свободны от налогов «за службу отечеству». В чем выражалась эта служба, все давно забыли, и по сути, чтобы не платить налоги, оказывалось достаточно дворянской грамоты. Новый налоговый кодекс, что сейчас слушался в Совете, должен был отменить эту привилегию.

Лори наконец перестала всхлипывать во сне, повернулась на бок, сложив ладошки под щечку. Грейс задышала размеренно и ровно. Ланс осторожно сел, подхватил дочь на руки. Но едва он поднялся с кровати, Грейс открыла глаза, вскинулась.

– Все хорошо, – прошептал ей он. – Отдохни.

Ей в самом деле нужно было отдохнуть после того, как она исчерпала магию едва ли не до смерти. Но именно Грейс спасла их дочь. Когда подоспел Ланс, делать было уже особо нечего: скрепить магией сломанную кость да влить силы в обеих.

– Репка проснется и испугается.

– Я побуду с ней. Отдыхай.

Грейс потянулась к застежке платья. Она так и не привыкла носить наряды, приличествующие знатной даме: наряды, справиться с которыми можно было только с помощью камеристки.

– Я на это не подписывалась, – вдруг тихо сказала жена.

Ланс поднял взгляд.

– Понимаю.

– Нет, не понимаешь!

Лори заворочалась во сне, Ланс крепче обнял ее, качнул, баюкая. Лицо малышки снова разгладилось. Грейс, виновато охнув, закрыла рот ладонью, но так и не смогла справиться с собой. Зашептала быстро и бессвязно:

– Когда я за тебя выходила, думала, что готова ко всему. К тому, что придется всему учиться, к насмешкам, к тому, что мы всегда будем на виду. Но не к тому, что однажды придут убивать моего ребенка.

В череде покушений не пострадал ни один член Совета. Только семьи. Тварь пришла за Грейс и Глорией. У Ланса мороз пробежал по спине при мысли, что было бы, если жена не задержалась в больнице. Она бы не отступила.

Взрослых тварь убила мгновенно, без церемоний. С ребенком захотела поиграть, точно кот с мышонком, – только это и спасло малышку.

– К этому невозможно быть готовым, – так же шепотом сказал Ланс.

Обойдя кровать, он сел рядом с женой, обнял ее одной рукой, пристроив дочь на коленях. Грейс ткнулась ему в плечо.

– Прости, я не то хотела…

– Я знаю. – Он коснулся губами ее виска. – Это говорила не ты, а страх за Лори. К такому невозможно приготовиться и с этим невозможно смириться. Вы уедете. Подальше отсюда.

– К моим? Они обрадуются. Мама пишет, что скучает по нашей репке.

– Нет. Куда-то, где вас не найдут. В какое-нибудь Троллье Болото или Заячий хвост.

Грейс тихонько хихикнула ему в плечо.

– Они в самом деле существуют?

– Понятия не имею, не в том суть. Куда-нибудь, где не будут знать, что Глория – внучка лорда-канцлера. Где ни одна тварь до вас не дотянется. Поживете, пока не найдут тех, кто ее подослал.

– А… ты?

– Я мужчина. Я не побегу.

Грейс заглянула ему в лицо и сникла, видимо, поняв, что спорить бесполезно.

Он снова поцеловал жену. Выйдя из комнаты, шагнул было к детской, но тут же спохватился: комнату отмыли, но железный запах крови, кажется, пропитал ее навсегда, потому детскую кроватку перенесли в одну из гостевых спален. Ланс опустил дочку на постель, сел на пол, прислонившись затылком к спинке кроватки.

В самом деле, так и надо поступить. Спрятать семью, а самому остаться рядом с родителями. Убийца не достиг цели в первый раз и может ударить снова, в этот раз – по матери. Ланс не был с ней особо близок, но все же мама есть мама.

Но отпускать девочек одних нельзя. Охранники привлекут внимание, значит, нужна телохранительница. Назовется сестрой или тетушкой и постоянно будет рядом, не вызывая подозрений.

Главное, продержаться несколько дней, пока Лори не окрепнет и пока люди отца не найдут телохранительницу – скрытно, не привлекая внимания. Впрочем, едва ли покушение повторится в ближайшие дни, так что у них есть на это время.

Дверь спальни открылась, Ланс вскинул голову и увидел стоящих на пороге родителей.

– Как она? – прошептала мама.

– Все хорошо, – в который раз за вечер повторил он, хотя сам себе не верил. – Раны я срастил, завтра заживут, кость восстановится в течение недели. На детях все заживает быстро.

Отец просветлел лицом, снова нахмурился.

– Пойдем поговорим.

– До утра не подождет? Не хочу оставлять Лори одну, вдруг проснется.

– Я посижу, – сказала мама. Шурша юбками, прошла в спальню, приставила стул к кроватке.

– Тебе записка от Коха. – Закрыв дверь, отец протянул ему лист бумаги. – Вы все же протащили этот закон. Стоило мне отвернуться… – Он с досадой махнул рукой.

Закон? Надо радоваться, наверное… Сейчас Лансу казалось, что слушания в Совете остались в другой жизни. Это пройдет, завтра он придет в себя.

– Вам нужно уехать. – Отец заглянул ему в лицо. – Вам троим. Я бы и Беллу с вами отослал, но она отказалась наотрез. – В его голосе прорезалось нечто похожее на восхищение. – Ты в нее пошел, вроде покладистый, а как что в голову взбредет – и меня переупрямишь.

– Да, девочкам надо уехать, – согласился Ланс. – Ты уже придумал куда?

– Девочкам?

– Я не побегу, – повторил он.

– Думаешь, только ты беспокоишься о семье, а я – старый бесчувственный чурбан? Сын у меня единственный.

– Думаю, что вам с мамой может понадобиться моя помощь.

– Твоей жене и дочери может понадобиться твоя помощь! – шепотом