Эдриан Феникс - Взмах крыльев

Королева-панк в клетчатых брюках с множеством ремней и в черной рваной футболке, сколотой по бокам булавками, с надписью: «СЪЕМ ВАШИ ТРУПЫ», позволила вышибале обыскать себя. Он остановился на ее бедре, скользнув покрытой шрамами рукой в сапог, и нащупал спрятанный складной нож.

— Дерзкая девчонка, — сказал вышибала, изгибая бровь.

Он обращался с ножом как профи, легко вращая его между пальцами, прежде чем положить в карман. Королева-панк ударила себя татуированной рукой по лбу. Ее губ коснулась робкая улыбка.

— Черт, Вон! Забыла!

— Держу пари, — ответил он. — Сможешь забрать, когда будешь уходить. Заходи.

Хэзер отметила имя. Она стояла на тротуаре, возможно, в ярде от него. И знала, что он в курсе ее присутствия, видела это в обманчивой расслабленности позы, в том, как он специально не смотрел в ее сторону. Но так даже лучше. Сейчас она хотела только наблюдать.

Спустя пару минут вышибала повернулся к ней и, склонив голову, долго изучал.

— Ладно, детка, — произнес он, сверкнув в улыбке клыками, — что я могу сделать для тебя?

— Я специальный агент Уоллес, — сказала Хэзер, стоя возле него. Она показала свой значок так, чтобы только он мог видеть. — Я расследую убийство по соседству.

Мужчина кивнул.

— Копы уже были здесь, дорогуша.

Спрятав значок, Хэзер всмотрелась в лицо вышибалы и увидела свое отражение в линзах очков: мокрое лицо, волосы откинуты назад, блестящие капли дождя на черном плаще.

— Я ищу Данте Прейжона.

Пожав плечами, вышибала обратил свое внимание на готическую принцессу, которая переминалась с ноги на ногу, надув красные от помады губы.

— Может, он внутри, может, нет, — ответил он, — не могу сказать.

Его руки обыскали бархатные изгибы готической принцессы.

— Проходи, дорогуша, — сказал он девушке и посмотрел на Хэзер.

— Ты тоже. Сомневаюсь, что тебе здесь место, но…

— Как твоя фамилия, Вон?

Выгнув бровь, он пробормотал:

— Тонкий слух. — И снова пожал плечами. — Смит. Или, может быть, Джонс. Мама потеряла след. Но если ты выяснишь ее, куколка, — произнес он, смотря на Хэзер поверх очков сверкающими зелеными глазами,

— позвони мне.

— Рассчитывай на это, — сказала Хэзер.

* * *

Вон смотрел на федерала, исчезающего в клубе.

<Агент внутри. Милашка в плаще с серьезными глазами>.

Как всегда, разум Люсьена ощущался чужим, с множеством упорядоченных размышлений. Но открытым. Вон почувствовал паузу, а затем смог передать свои мысли.

<Она хочет Данте>.

Мысли Люсьена пронзали разум Вона так интенсивно, и иногда это нервировало, особенно, когда он размышлял, что отклик Люсьена тем не менее был нежным.

<Ей придется довольствоваться мной>.

Хорошо. Лишь два сюрприза, и ночь только начинается. Федерал — номер один. Создание ночи — номер два. Незнакомец с бородкой, в черных джинсах, не заправленной жемчужно-голубой рубашке и в сапогах из змеиной кожи, притащился с эксцентричным смертным.

— Какая честь, llygad[3], — сказал незнакомец, когда Вон обыскивал его.

Но напряженность в теле говорила об обратном. Как и довольная улыбка его смертного приятеля.

Внимание Вона вернулось к ленте. Он улыбнулся двум симпатичным молодым девушкам, прижимающимся друг к другу, они смеялись, всматриваясь в него глазами с расширенными от наркотиков зрачками. Он чувствовал их аромат — сандаловое дерево, ваниль и сильный химических запах. Слушал, как кровь пульсировала в их венах.

Он слегка наклонился и отцепил ленту ограждения, жестом предлагая им войти. Первая, с медовыми волосами и темными глазами, схватила его руку и затем поцеловала. Ее мягкие губы замерли, теплые, по сравнению с кожей Вона. Поцелуй послал дрожь по его руке и позвоночнику.

Она смотрела на него влюбленными глазами.

— Создание ночи. — Послав ему воздушный поцелуй, она вздохнула, поскольку хихикающая подруга схватила ее за руку и повела в клуб.

Голод возрастал внутри Вона. Теплый аромат ванили смертной с медовыми волосами проник в него. Сделав глубокий вдох, он обыскал следующего человека в очереди, а затем просканировал возбужденную толпу, высматривая кого-нибудь, кто бы выделялся. Федералы редко работали в одиночку. Он приглушил свой голод, чтобы сохранить бдительность. Сегодняшняя ночь была не для мечтаний о теплой плоти, горячей крови и сексуальном хихиканье. Не с федералами внутри.

И ночным незнакомцем.

* * *

Голова Джины покоилась на плече Данте, когда он укусил ее бледную шею. Горячая насыщенная кровь с примесью кокаина тонкой струйкой потекла в его рот. Он пил из нее осторожно, отсчитывая глотки. Скользнул рукой в ее расшнурованный корсет, поглаживая и сжимая упругую грудь. Ее соски напряглись под его ладонью. Она застонала, тяжело задышав. Данте обхватил ее рукой за талию, прижимая крепче.

Джина выгнулась дугой, и Данте, окинув взглядом ее тело, посмотрел на Джея, который стоял на коленях у края кровати, положив руки на голую задницу Джины и уткнувшись лицо между ее бедер. Данте возбудился и почувствовал, что затвердел. Он закрыл глаза, продолжая пить. Стоны Джины участились и стали настойчивей. Он слышал, как ее высокие до бедер чулки терлись о синель постельного покрывала, слышал приглушенное дыхание Джея, слышал сердцебиение Джины, скрип собственных кожаных брюк, когда двигался на постели.

Голоса без звука — песня без слов — коснулись его горящих мыслей, пробудив от горячего аромата смешанной с кокаином крови Джины. Беспокойство прокрадывалось в его разум.

Данте открыл глаза и оглядел комнату, залитую мерцанием свечей и неоновым светом.

<Люсьен?>

<Оставайся на месте, дитя. Кормись. Играй со своими tayeaux[4]>.

Данте оторвался от шеи Джины. Она подняла голову, и в брошенном на него взгляде из-под тяжелых век было недоумение. Потом она ахнула, когда Джей скользнул пальцем внутрь нее. И снова закрыла глаза.

<Что не так?>

<Ничего, — ответил Люсьен. — Просто бизнес>.

Внезапная боль пронзила левый висок Данте. Дыхание перехватило, когда боль усилилась, а потом отступила. Мускулы скрутило в узел, он сильнее прижал к себе Джину, закрыл глаза и слушал ее неровное дыхание, пока Джей доводил ее до оргазма. Он слушал Джину и игнорировал все остальное.

Включая оставшиеся после ухода боли голоса.

* * *

Хэзер спускалась в переполненный зал с темными стенами, которые были небрежно расписаны граффити с флуоресцентной краской. Ее взгляд зацепился за парочку надписей: «ПРЕИСПОДНЯЯ РУЛИТ!» и «РЭНДИ САКС ХРЕН», и «МЫ УМРЕМ МОЛОДЫМИ».