Дом Монтеану. Том 2 (СИ) - Мур Лина

Сознание возвращается ко мне снова, а потом энергия заканчивается, и я опять засыпаю. За всё время моих недолгих пробуждений я так больше ничего и не слышу. Вообще, такое ощущение, что меня бросили и забыли обо мне. И я бы радовалась этому, если бы могла пошевелить хотя бы пальцем, но не могу. Я просто лежу на твёрдом, грязном и холодном каменном полу, ощущая боль и давление во всём теле. Если бы я была вампиром, то есть имела силу, то восстановление прошло бы быстрее и не так ужасающе сложно.

Не знаю, сколько прошло времени. Я даже не помню, как пахнет воздух. Кажется, что я привыкла к затхлой, гнилой вони, собравшейся вокруг меня. Моё тело медленно начинает оттаивать, и я молюсь, чтобы никто в этот момент не вошёл сюда. Лелею надежду на то, что сила ко мне вернётся, и я убью их. Я убью всех, кто был причастен к нападению на нас. К жестокому и бесчеловечному нападению. Пусть мы не люди, но то, что сделали они, эти ублюдки во главе с их королём, даже в нашем мире это считается подлостью. Яблоко от яблони недалеко падает, правда? Чему я удивляюсь, если именно родители Томаса уничтожили мою семью. Я до сих пор не могу это принять. Не могу. Это так сложно и больно. И теперь я понимаю, почему Гела так быстро очнулась, почему она не умерла из-за того, что я сделала с ней, когда нашла в лесу. Я понимаю, откуда у неё было столько сил, ненависти и алчности. Я не видела этого тогда, но всё вижу сейчас. Увы, это никак не помогает мне принять правду.

Я слышу, как дверь темницы открывается, и стараюсь выровнять дыхание, чтобы снова понизить температуру своего тела, как и пульс. Но как только знакомый аромат попадает в мою носоглотку, то я предаю саму себя. Моё сердце начинает стучать очень громко.

Игла прокалывает кожу моего бедра. Мне вводят кровь. Кровь Стана. Я легко могу это понять, потому что меня начинает тошнить. Моя кровь возмущена этому вторжению и вот-вот предаст меня. Хотя…

Резко распахнув глаза, я переворачиваюсь на спину и бью ногой прямо в лицо ублюдка. Одновременно с этим моя рука сжимается в кулак и уже находится в миллиметре от его головы, как в этот момент меня хватают за горло и рывком поднимают так, что мои ноги едва касаются пола.

— Это было не самое умное, что ты могла сделать, Флорина. Хотя чему я удивляюсь, не так ли? — издевательский смех срывается с губ этого мудака, и он швыряет меня в стену.

Я сжимаю губы, только бы не издать ни звука от боли, вспыхнувшей в моём слабом теле. Скатываюсь по стене и оседаю на пол.

— Что ж, теперь у меня есть ответы на вопросы Сава. Сила к тебе не вернулась. Я прав, Флорина? — спрашивает Томас, присаживаясь на корточки рядом со мной.

Упрямо приподнимаю подбородок, не желая ему отвечать.

Как ты мог, чёрт возьми?

— Ох, теперь ты решила поиграть со мной в молчанку. Это забавно. Когда-то ты была очень говорливой. Ты обожала болтать. Хочешь вспомнить старые времена? — ехидно спрашивает он.

Я молчу. Ненавижу его. Ненавижу… хочу ненавидеть. Почему не могу? Я осознаю, что мои желания и чувства не сочетаются. Мне больно. Мне жутко смотреть ему в глаза, зная, какая он подлая тварь на самом деле.

— Я бы мог исполнить твоё желание, Флорина, но, увы, ты нам ещё нужна. Знаешь, было бы проще, если бы твой отец не установил этих правил, которые делают тебя необходимой нам. Я бы с радостью тебя убил.

— Ты бы не смог, — шёпот срывается с моих губ.

Что я делаю? Зачем? Я должна молчать.

— Смог бы. Я ударил тебя. Я швырнул тебя, и от этого сломался твой нос, кости и даже твой череп треснул. Человек бы точно не выжил. Я могу тебя убить. Не догадываешься почему?

Сильнее сжимаю губы. Больше ни слова не вылетит из моего рта. Нет. Я ничего им не скажу. Никого не приведу. Не помогу. Пошли они к чёрту! Я буду рада умереть рядом со Станом!

— Это всё была иллюзия, Флорина. Я наслал на Стана видения. Я, действительно, спас жизнь Стану, но после этого он стал моим рабом. Он видит то, что хочу я. Я сделал всё для того, чтобы ты посчитала меня своим возлюбленным. Но я не он. Это ложь. Мы планировали всё это задолго до твоего появления на Аляске. Город, дом, каждый твой шаг и вздох был спланирован. Каждая ситуация, каждый момент и разговор были спланированы мной. Именно Радимил поднял вопрос о внезапной смерти вампиров, хотя там было множество причин. Одна из них — инфекция, поражающая вампира и делающая его сумасшедшим. Это изобретение Соломона. Ты совсем не помнишь, как тебе ввели инфекцию. Ты была уверена, что защищена. Ты была такой беспечной и безразличной к своему же виду. Тебе было плевать на всё, в этом твоя вина. Ты должна была умереть, как и остальные. Но ты всё ещё живёшь. Инфекция в твоём теле сделала тебя уязвимой на неопределённое время. И никакой возлюбленный тебя не спасёт. Его и нет, но есть ты и твоя власть, которую ты имеешь.

Мне противно это слышать. Противно, потому что он прав в одном — это моя вина. Я хреновая королева и знаю это.

— А теперь я вам нужна, но вы сами же уничтожили возможность забрать эту власть, — улыбаюсь и сипло смеюсь. — Вот вы идиоты. Не такие умные, как я думала.

— Да, мы ошиблись, потому что Радимил забыл упомянуть о такой незначительной детали, как связь с вампирами. Точнее, вы его в курс не поставили. Это было идеей Рома? Или это была идея твоего отца? Кто придумал это?

— Вы определённо идиоты, — продолжая улыбаться, я качаю головой. — Радимил знал об этом. Это было его идеей. Что теперь будешь делать? Насколько я помню, предавший однажды, предаст и ещё раз. Разве не ты советовал убивать предателей, а?

Томас злобно поджимает губы и хватает меня за горло.

— Ты права, Флорина. Предатели заслуживают смерти, — он наклоняется и шипит мне это на ухо. — Только вот карать их будешь ты. Именно ты. Пусть твой народ увидит, кто ты такая на самом деле. Жалкая шлюха.

— Ты перешёл к оскорблениям. Это так мило. Значит, ты чувствуешь, что облажался, Томас. И поверь мне, ты за это ответишь. Я убью тебя, — выдыхаю я.

— Ты? Не смеши. Ты слаба. Ничтожна. Хуже человека. Ты ничего мне не сделаешь.

— Вспомни свою мать, Томас. Вспомни, что она сделала, чтобы помочь вам. Вспомни, на какие зверства и на какое коварство она пошла. Худший ваш враг — женщина, Томас. А я женщина. И мне не страшно умереть. Я даже буду рада это сделать, чтобы вы никогда не выиграли.

— Мы уже выиграли.

— Ошибаешься. Да, вас много, но нас больше. Нас намного больше, Томас. И если я умру, то вряд ли вы справитесь с той армией, которая будет искать вас и разрывать в клочья. Вряд ли вы выживете. Я бы начала с Радимила, затем Соломон, следом Наима… ох, её я бы отдала оборотням для развлечений. А потом… потом ты. Кусочек за кусочком твоей плоти. Кусочек за кусочком. Регенерируешь ты быстро, от этого будет слаще отрезать от тебя новые кусочки. Наверное, начну сначала с одного твоего глаза, затем отрежу палец, потом вырежу печень, а следом губы. И так понемногу буду отрезать часть за частью. Часть за частью. Убивать тебя будет сладким и интимным моментом, — хрипло смеюсь я.

Он сильнее сжимает моё горло, и его когти прорывают мою кожу. Пусть мне больно, но я буду улыбаться, ведь его это бесит.

— Думаешь, я боюсь тебя? Тебя? Нет, Флорина. Твои угрозы выглядят довольно смешно, — улыбается он.

— Знаешь, в чём твоя ошибка? — сдавленно спрашиваю я.

— Ну и в чём же?

— В том, что ты понятия не имеешь, что такое семья. Ты не знаешь, что такое ласка и забота. Ты никогда не ощущал себя любимым. Ты пустой внутри. Ты полон злости и темноты и никогда не сможешь обрести баланс, который так важен для вампира. Баланс любви и жажды мщения. Баланс силы и удовольствия. Баланс. Ты не знаком с ним. И ты будешь совершать ошибку за ошибкой, а я буду наблюдать за этим и ликовать от ваших жалких попыток обрести настоящую власть над домом Монтеану.

— А ты разве знаешь об этом хотя бы что-нибудь, Флорина? Знаешь, что такое любовь и нежность? Знаешь, что такое семья? Насколько я помню, ты тринадцатый ребёнок. Ненужный ребёнок. И ты ныла каждую минуту по этому поводу. Ты…