Тайны пустоты - Валентина Ильинична Елисеева

Тот, кто видит пик горы, знает и направление к ней, – изрёк авгур.

Молча выслушав его сентенцию, Стейз кивнул Верховному:

– Ладно, одного дикаря я вам привезу, не проблема. Выдайте мне разрешение на посещение закрытого мира и я немедленно отправлю туда корабль, который выловит одного из аборигенов. К слову, как мы обойдём Галактическую Конвенцию о добровольности любых действий разумного существа? Или на дикарей Конвенция не распространяется, их можно похищать насильно? Простите, я всего лишь физик и не силён в казуистике законов.

– Вам нужно будет заручиться его согласием на сотрудничество и вывезти его лично, без всяких кораблей, через подпространственный туннель, – заявил авгур, будто обратились к нему. – Создать одноразовый проход через пустоту для одного человека вам вполне по силам, так? Вы сегодня огромный корабль смогли выдернуть таким манером.

Ого, цена вопроса резко возросла, и Стейзу все сильнее не нравилось происходящее.

– Мне дадут время на размышление? – он постарался скопировать ядовито-саркастичный тон, используемый другими расами, когда те хотели подчеркнуть наличие у них негативных эмоций. Широкий спектр чувств был ему недоступен, но скверные мысли и смутные подозрения раздражали ничуть не меньше.

– Конечно, мы подождём вашего решения, – согласился Верховный. – И нет необходимости отправляться в закрытый мир лично, есть же и другие...

Под ледяным взглядом Стейза глава Стратегического Центра умолк на полуслове и разрешил ему покинуть собрание.

Глава 2. Дикарка из другого мира

Всем известно, что в первый день месяца раолана во всех университетах, институтах и академиях на всех планетах Галактического Альянса начинаются экзамены. В это время студентов легко узнать на улицах и парках по отрешенному взгляду и странным предметам в руках – результатам курсовых работ и практик. Визоры на окнах кабинета работали в режиме демонстрации прилежащих к Стратегическому Центру территорий, и Первый стратег смотрел из поднебесья на стекающиеся к дверям разнообразных альма-матер толпы. Он думал о том, что год от года уровень знаний и подготовленности выпускников растёт, а значит – вверенные его попечению службы справляются со своими обязанностями.

Современные наука и техника достигли высочайшего уровня развития, реализовав почти все неудержимые вымыслы писателей-фантастов всех времен и народов. Глобальных не решенных задач осталось совсем мало, и ученые много столетий бились над ними, постоянно дискутируя с философами, утверждавшими принципиальную невозможность их решения. Очень уж не нравилось ученым мужам слово «невозможность», оно раздражало весь огромный потенциал их несомненной гениальности и помогало достигать все новых и новых вершин в познании мира, но желанные горизонты всезнания удалялись и удалялись от них при попытках приблизиться... Собственно, как и положено любым горизонтам.

Стратег по естественно-научным дисциплинам именовался стратегом по Науке и недаром шёл в списке всех стратегов первым номером – это была дань уважения Галактического Сообщества достижениям современного естествознания и развитым технологиям. По этой же причине родная планета Стейза являлась столицей Альянса и его главным научно-техническим оплотом, а огромный рабочий кабинет стратега занимал половину верхнего этажа высокой башни Стратегического Центра, шпиль которого уходил в стратосферу, доминируя над всеми природными и искусственными высотами планеты Наур.

Похоже, скоро дань первенства отдадут господам невеждам и прорицателям... Что творится в галактиках?! Может, Оррин знает несколько больше – он крепко держит руку на пульсе жизни миров, пока Стейз усиленно изучает таинственные законы природы.

Воспоминания далёкого прошлого пронеслись перед мысленным взором Первого стратега:

Игрушечная машинка на антиграве влетела в его затылок, когда он мирно шёл на лекции в компании своего приятеля. Перехватив игрушку в момент её падения на землю, Стейз развернулся.

На него, раскрыв ротик, смотрел пухлый малыш. Когда Стейз нагнулся, протягивая ребёнку его движимое имущество, мальчик зашёлся в истерическом плаче, истошно зовя мать. Мать уже неслась к месту происшествия, бессвязно лепеча извинения, но при виде глаз Стейза замерла на месте и побледнела до синевы, умолкнув на полуслове.

Метеоритный дождь на его голову, он упустил из виду, что мамочка с ребёнком – иномиряне!

– Это ваше, – буркнул он, впихивая злополучную машинку в карман женского платья, и от его мимолётного взгляда женщина затряслась как в лихорадке от приступа дикого, неконтролируемого ужаса. Поспешно отстранившись, Стейз широко зашагал дальше.

– Не принимай на свой счёт, – Оррин решил поддержать его. – Иномирянам вроде меня нужно долго привыкать к тому воздействию, что оказывает ваша раса на всех разумных существ.

– И что, ты привык? – резко развернувшись, в упор спросил Стейз.

– Эм-мм, когда ты вот так агрессивно наседаешь, ответ скорее «нет», чем «да», – признал Оррин, усилием воли заставляя себя стоять ровно и не пятиться. Он учащийся военной кафедры и не ему уступать своим безосновательным страхам! Однако смотреть в глаза товарища было невыносимо сложно, и он дал себе послабление – отвёл взгляд. Глаза Стейза, как у всех коренных жителей Наура, были сплошь тёмно-синими, как космическая чернота за бортом межпланетного лайнера: ни радужки, ни белка, а мерцающая мелкими звёздочками темнота и чёрный кружок зрачка, как подпространственный туннель между галактиками. Казалось, из этого туннеля на тебя смотрит сам вечный космос – равнодушный и холодный, ждущий конца твоего пути, чтобы вернуть твоё бренное тело в первоначальное бесформенное состояние. Нет, не пассивно ждущий, а утягивающий тебя к этому концу, увлекающий в пропасть космической пустоты и мерзлоты, из которой нет возврата. Смотря в глаза наурианца, каждый чувствовал близкое дыхание будто бы самой смерти: бесстрастного уравнителя всех и вся.

– Страх, отвращение, неприятие – верно описываю эмоции, которые сейчас захлёстывают тебя? Вы ведь так называете чувства, которым нет разумного объяснения – эмоции? – с отстранённым любопытством исследователя спросил Стейз.

– Объяснение есть, но его трудно донести до того, кто... словом, до представителей твоей расы.

– Эмоции иномирян сильно затрудняют взаимодействие с ними, – поморщился Стейз.

– Трудно работать бок о бок с тем, кто вызывает в тебе море негативных чувств, – согласился Оррин.

– Есть предложения?

– Ну-ууу... научись улыбаться, что ли...

– Так? – лицо наурианца исказилось зловещей гримасой в попытке воспроизвести улыбку.

– Э-ээээ.... так не улыбаются. Скорее, так угрожающе скалятся. Может, стоит потренироваться?

– В дебри квазаров такие тренировки. В конце концов, неумение улыбаться никак не мешает изучать естествознание.

Похоже, он недооценил значение чувств для других рас: нелогичные планы Пятого стратега были вызваны только ими, только страхом не справиться, окончательно упустить ситуацию из-под контроля.

Серая пелена входа в кабинет еле слышно