По обе стороны Грани - Евгения Духовникова

многих своих сверстниц, никогда не стремилась к превосходству, и тем паче (Боже упаси) к известности и признанию.

Да и особой прилежностью Элис не страдала. Ей никогда не доставляли особого удовольствия занятия в гимназии, особенно история религии и этика, конспекты по которым она считала напрасной тратой бумаги и чернил. Из всех уроков Элис с удовольствием посещала только семинары по логике и, пожалуй, ещё основы магии. И то лишь потому, что миссис Браун, — грузная, пожилая дама, читавшая основы магии, как правило, не утруждала себя преподавательской деятельностью. Обычно, дав девочкам какое-либо задание, она садилась с вязанием в продавленное плетёное кресло, и очень скоро начинала клевать носом. В это время разрешалось делать всё что угодно, с одним лишь условием: нужно было, чтобы результаты магических практик получались не слишком оглушительными, дабы нечаянно не разбудить добродушную учительницу.

Учеба давалась ей легко: Элис никогда не учила уроки, и тем более не выполняла домашние задания. В четырнадцать лет, ещё учась в школе, она получила магический допуск пятой ступени, а два года назад прошла переаттестацию сразу на третью ступень, перепрыгнув через уровень. Идеальная память и способность схватывать всё на лету позволяли ей иногда, выключив будильник, «забыть», зачем он звонил, и поспать подольше. Но, придя совершенно не подготовленная на контрольный тест, она почти всегда писала его лучше всех в группе. Поэтому во всём, что касалось учёбы, авторитет Элис был непререкаемым, как, впрочем, и во всём том, что учёбы не касалось. С детства Элис была лидером. Абсолютным. Безусловным. Парни глядели на неё с обожанием, а девчонки — с завистью, но и те, и другие считались с её мнением и старались прислушиваться к советам. Лишь один человек имел право поставить под сомнение правоту Элис: Роберт Вайденберг, её сверстник и лучший друг.

* * *

Третий корпус студенческого общежития стоял вдали от шумного перекрёстка бульвара Де-Марсента и проспекта Содружества, вечно забитого суетливой, колышущейся толпой спешащих по своим делам горожан, — на тихой, почти провинциальной Роуз-авеню. Здесь даже в часы пик было относительно спокойно. Поэтому, хотя окна комнаты Элис, выходившие как раз на Роуз-авеню, были распахнуты настежь, уличный шум не мог разбудить девушку, и проснулась она только тогда, когда солнечный зайчик, скатившись с подоконника, скользнул по паркету и дополз до подушки.

Элис открыла один глаз. Потом закрыла его и открыла второй. Зажмурилась, вздохнула и открыла оба. Часы по-прежнему показывали семь утра, но за окном было совсем светло, а по дороге, стуча колесами, уже вовсю шуровали трамваи. Она проспала. И опоздала.

Идти на занятия в академию теперь уже не имело никакого смысла, а погода как никогда благоприятствовала прогулке на свежем воздухе. Прошуршала бумага, и с глухим хлопком на придверный коврик упала пачка газет.

«Ага, свежая пресса!»

Элис сладко потянулась, раздумывая, как провёдет время, и спрыгнула с кровати, наступив на будильник, который обиженно пискнул, возмущённый таким обращением, и отполз в сторону.

— Ой, прости…

Девушка присела на корточки и запустила руку под шкаф. Там лежала пуговица, десятицентовая монета, шарик от пинг-понга и батарейка. Поставив батарейку в гнездо, Элис отряхнула руки от пыли и направилась в ванную.

В зеркале её встретило встрёпанное заспанное нечто, в котором девушка с трудом узнала собственное отражение.

Внешность Элис нельзя было назвать заурядной, но, в отличие от подруг, она не была красавицей в классическом понимании этого слова, — слишком многое в облике девушки не укладывалось в общепринятый канон, именуемый «модельным» и столь трепетно чтимый в высшем свете. Но, невзирая на довольно непростой характер и абсолютное безразличие к своему имиджу, Элис каким-то непостижимым образом постоянно становилась объектом повышенного внимания, притягивая его, будто магнитом. Возможно, причиной этого было окутывавшее её харизматичное очарование, рождённое в дерзком, парадоксальном контрасте милой детской капризности и железной воли властного человека, знающего себе цену и привыкшего повелевать.

Умывшись, Элис заварила кофе и, развернув утреннюю газету, пробежалась по главной колонке. Разочаровано вздохнула. Ничего нового. Опять трафаретные статьи про конференции и переговоры: как будто на свете нет ничего кроме политики. Опять недвусмысленные намеки про «конец света» и прочие апокалипсисы, опять карикатуры на знаменитостей. Со страниц газеты на девушку уставился представитель Сената, растянув рот в гротескной улыбке. Нос картошкой, голова на тоненькой шейке, щуплое тельце в чёрном смокинге. Элис брезгливо фыркнула и закрыла газету.

Конец шестого тысячелетия, подаривший миру многочисленные революции и перевороты, прославился сменой режимов в крупных державах, сопровождавшейся разрушительными войнами, и на закуску глобальным экономическим кризисом. В первые годы седьмого тысячелетия обстановка устаканилась: главы государств, наконец, пришли к консенсусу, и долгожданное перемирие положило начало Содружеству, в которое вошли почти все независимые ранее земли. Разногласия были устранены, границы стерты. Жизнь постепенно возвращалась в привычное русло.

Казалось, беспорядки в прошлом, но в обществе нарастало беспокойство. Участились странные исчезновения, ползли слухи о пилигримах, охотящихся на маленьких детей, поговаривали, что в северных лесах путешественники нашли древнюю крепость, и нечаянно выпустили оттуда что-то ужасное. Львиная доля этих слухов, конечно, была выдумкой неугомонных вездесущих репортеров, но, увы, не всё. Результаты дипломного исследования Элис доказывали, что, по крайней мере, один из слухов — чистая правда.

Но характер Элис не позволял мрачным мыслям надолго задерживаться у неё в голове. Тем более что сейчас девушка была сосредоточена совсем на другом: она пыталась удержать графин с водой в воздухе как можно дольше.

Графин, медленно вращаясь, парил под потолком, и с каждой минутой становился всё тяжелее. Девять минут… Это на две минуты дольше, чем в прошлый раз.

Внезапно за окном пронзительно завизжал клаксон, девушка потеряла концентрацию, и графин со звоном упал вниз, залив паркет водой.

Ну вот! Теперь придётся мыть пол.

Ведро и швабра хранились в подсобке в конце коридора, однако дверь почему-то была заперта на ключ. М-да… Табу на использование магии ещё никто не отменял.

Элис отправилась искать коменданта. На посту красовалась табличка «Обед», и девушке пришлось спускаться в столовую. В конце концов, раздобыв ключ, она открыла чулан и смогла приняться за уборку. Элис ни за что не услышала бы телефонный звонок, если бы в этот момент не вошла в комнату.

Пять неотвеченных вызовов. И кто-то звонил в шестой раз. Что странно, номер не определился.

Элис сняла трубку.

— Да?

— Добрый день. Мне нужен Джонатан Стейтон.

Голос звучал мягко и вежливо, но в нём чувствовалась какая-то скрытая угроза. Обладатель его, по всей вероятности, человек властный и сильный духом.

— Сожалею, но здесь таких нет, — вежливо ответила