Проклятый трон - Ирина Зволинская

Ознакомительный фрагмент

Глаза устали от света. Бонк легко его приглушил и прикрыл веки, позволяя темноте войти в спальню. Она ластилась к нему будто нашкодившая кошка, она боялась его гнева, она подчинялась. Ральф зло улыбнулся – обманывала.

Нет, в Эдинбург он не вернется. Разве что… там больная мама и давно уставший бороться отец. Алиана ждала родителей летом, Ральф не стал расстраивать сестру. У него не было никаких иллюзий относительно их приезда, особенно теперь. Нет лекарства от этой болезни, потому что болезни-то, похоже, никакой нет.

Если всё, что ему так любезно показали там, в покоях Александра, правда…

Человеческое тело слишком слабый сосуд. Оно не способно выдержать силу демона.

Воины бога. Стражи леса и спящего в нем мертвого демона.

Только вот он, Ральф живее всех живых. Просто не будет нигде.

Ральф поднялся с кровати. После смерти выспится. Хотя, сказать по правде, умирать он не хотел. Бонк посмотрел в зеркало. Скривился. С Эдинбурга достаточно Рэна! А он поживет. Как нормальный человек поживет. В люстре мигнули лампы, и он хмыкнул.

Нормальный – это не про него.

Он подошел к окну. На тихой улице никого не было. Но вернуться в кровать желания не возникло, а умением терпеливо ждать младший Бонк не отличался никогда. И Ральф уверенно открыл дверь, выйдя в коридор. Где тут у них кухня? Он бы не отказался от чашки горячего кофе. Так точно веселее ждать.

Нашел. Чего там искать? Не дворец же. Наверху жилые комнаты, внизу гостиная, кабинет (он заглянул в приоткрытую дверь и в этом убедился), и, наконец, кухня. И Кристос, ничуть не удивившийся его явлению.

– Чай? Кофе? Или, может быть, легкий ужин, господин Бонк?

– Кофе, – кивнул Ральф, задумался на пару секунд, а потом отмер и, широко улыбнувшись, добавил: – и ужин.

– Присаживайтесь, – рассмеялся мужчина.

Горький кофе и собранный Кристосом бутерброд подняли ему настроение. К концу трапезы Ральф уже с иронией рассказывал дворецкому о знакомстве с Николасом. Только нервное ожидание все затягивалось. Часы давно перевалили за полночь, а Фостера и Ани всё не было.

Ник, конечно, одаренный. Но не господь бог. Сравнение показалось Ральфу особенно дурацким в свете открывшихся обстоятельств и почему-то вызвало головную боль. Если Алиана не удержит силу, она убьет Фостера.

Когда в дверь, наконец, позвонили, он уже весь извелся и побежал встречать друга вперед Кристоса. Открыл дверь и сразу же отошел в сторону. Ник не приехал. Приехал маршал.

– Доброй ночи.

– Доброй, – Ральф сглотнул, потер шею. Сердце снова стучало, и невидимыми руками душил липкий страх.

Почему Холд один? Где Ани, где черт возьми, Николас? Только бы друг был живой…

– Папа? Где Никки и Алиана? – с тревогой спросила Лиз.

Ральф обернулся на голос. Юная госпожа Холд стояла на верхней ступени лестницы, руки её нервно теребили завязанный бантом пояс длинного шелкового халата.

– Мне нужно позвонить, – Холд поправил ворот и, не глядя на дочь, направился в свой кабинет.

Лиззи обняла себя руками, и Ральф сам не понял, как оказался уже на середине лестницы. Он растерянно взлохматил волосы, недоуменно посмотрел на босые ноги. А тапки то он где потерял?

Господин маршал вернулся в коридор.

– Ждите, – бросил он им и стремительно вышел на улицу.

Лиз спустилась вниз, останавливаясь на одну ступень выше Ральфа. Он видел её так близко, что даже светлый пушок на лице смог рассмотреть. Губы её были искусанны, и он нахмурился. Что-то болит? И Фостера нет как на грех!

Элизабет туже затянула пояс, улыбнулась и спросила:

– Хорошо помылся?

Глава 3

Погасли уличные фонари, но темнота в моей спальне была всего лишь отсутствием света. Никаких шепотков, никаких фантазий, никакой боли. Разве могла она тягаться с бесконечностью в темных глазах Николаса? Никогда, если он рядом.

Не поцелуй – всего лишь дыхание, одно на двоих. Вдох, протяжный выдох. Медленный и сладостный ритм. Слова не нужны. Времени нет. И мягким светом в кромешной тьме сияет моё персональное божество – мой Николас.

Темнота теперь мой союзник. Она укрыла нас от мира, она вырезала нас из него. Есть только крошечная спальня в мансарде со скошенным потолком, и мы: бескрайний космос и я, сгорающая от нежности частица пыли.

Медленно. Слишком медленно! Слишком жарко!

– Никки… Никки, пожалуйста. Пожалуйста, Никки! – я вцепилась в его плечи.

Он прикусил меня за губу и тихо рассмеялся.

– Как ты захочешь, Ани.

Вселенная произошла из взрыва. В темных глазах напротив я видела этот взрыв. Теперь я знала, что горело в огне, давая жизнь миллиардам новых миров. То были мы. Я и мой Николас.

Никки рухнул рядом, прижал меня к себе и поцеловал в висок. Я щекой потерлась о его плечо. Моим глазам не мешала темнота, и я увидела капли пота над его губой.

Господи, он же ранен! Да, Алиана, ты неисправимая идиотка! Звезды она ловит, а как на счет Никки?

– Как ты себя чувствуешь? – задала я его любимый вопрос.

Никки отвел волосы с моего лица и ответил:

– Не волнуйся, Ани. Я чувствую себя прекрасно.

– Лжешь, ты устал, – не поверила я.

Он поднял руку, на весу перебирая длинные светлые пряди.

– Ты путаешь удовлетворение и усталость, Алиана. По-моему у тебя неправильное представление о функционировании мужского организма.

– Чего?! – я даже привстала на локти от возмущения. – Бессовестный, опять издеваешься!

– И потом, даже если бы я устал, – равнодушно продолжил он, – тело всего лишь тело. Оно – ничто.

Ничто?

Я покачала головой, ловя тень улыбки на его лице. Наклонила голову к плечу, пальцами очерчивая контур его губ. Легонько поцеловала его в краешек рта. Рукой провела по его животу, чувствуя его отклик, и сама мгновенно загораясь от его такой же яркой реакции на мои прикосновения. Никки выдохнул, усадил меня на себя, а когда потянулся к моим губам, я ладонью уперлась ему в грудь и вкрадчиво спросила:

– Совсем ничто?

Никки хмыкнул и демонстративно закрыл глаза. Я хорошо знала эту его манеру, вместо ответа на самый простой мой вопрос уйти в себя, а потом выдать нечто совершенно невообразимое. Будто все эти пять минут он не просто формулировал мысль, а просчитывал сложнейшую философскую задачу, от которой зависит, как минимум, наше будущее.

Никки…

Кто бы мог подумать, что страх потерять тебя будет в сто раз сильнее самой невыносимой боли…

Николас распахнул веки, улыбнулся мне и ответил:

– Без тебя всё ничто, Алиана. Но ты права, мне, пожалуй, действительно нужна ванна. Наберешь?

Я рассмеялась его