Няня для наследницы, или Ненавижу драконов! - Алена Ягинская

вас уже ищут. Не спеши радоваться — нож повредил голосовые связки, плюс перенесенный шок. В общем, говорить ты не сможешь. Вторая плохая новость — вероятнее всего твои дорогие родственники упекут тебя в лечебницу для душевнобольных, откуда ты уже не выйдешь.

— В лечебницу? Но почему? — обида затопила сердце Светланы. Ею и так помыкали столько времени, а теперь еще и такой бесславный конец — провести остаток жизни немой и в “психушке”

— Есть несколько причин, — во-первых, поступления от твоих родителей составляют, хоть ты и не в курсе, значительную часть вашего семейного бюджета. Твой муж закономерно опасается, что твои родители, узнав, что случилось, заберут тебя. Во-вторых, его любовница беременна, он заинтересован в ребенке, но развод с калекой повредит имиджу. Наиболее вероятный исход — тебя отправят лечиться от депрессии, затем ряд манипуляций, немота будет расценена как отказ от общения, после этого тебя признают недееспособной и отправят в специализированное учреждение. Антон оформит опеку и продолжит распоряжаться деньгами.

«Любовница? Конечно, любовница!», — волна чувств — непонимание, неверие, горечь осознания захлестнула Светлану, но тут же другая мысль снова вторглась в сознание: «Жужик! Что с ним?»

— М-да, кто о чем, — пробормотал тот же голос, совершенно непонятно, то ли мужской, то ли женский. Но ответил, хоть и довольно резко:

— Собаку ранили неудачно, она не дождется помощи.

И тут же продолжил, уже более вкрадчиво:

— Впрочем, есть вариант.

— Вариант? — надежда в душе Светланы робко подняла голову. — Какой? Вы спасете Жужика?

— Кхм, — голос поперхнулся. — Вообще-то речь о тебе. Ты можешь отказаться от той судьбы, что тебя здесь ждет.

«И умереть», — подумала Светлана. И это был не вопрос. Это было осознание. Понимание того, что все сказанное голосом — правда. Принятие того, что выбор невелик — оказаться навсегда запертой в лечебнице, быть преданной близкими, но жить, или умереть. Такой жизни Светлана не хотела. Она и так чувствовала себя запертой в клетку условностей и обязанностей, но у нее была хотя бы иллюзия свободы. Умереть? Умирать страшно. Светлана все десять лет брака надеялась на что-то. Надеялась, что станет интересна мужу (его интерес закончился с получением свидетельства о браке), что он когда-нибудь захочет ребенка (видимо, все-таки захотел, только Света не при делах), да хотя бы, что она сможет добиться его уважения! И отчетливо поняла — нет, не добьется. Ни муж, ни его мать даже не считали нужным для проформы интересоваться ее мнением. Все воспринималось как должное, да она и не ждала благодарности. Просто так хотелось, чтобы ее оценили, и вот, стоило случиться несчастью, как она стала не нужна, и от нее решили избавиться.

Горечь вновь накатила горячей волной, наполняя душу обидой. Светлане даже показалось, что глаза защипало, и вот-вот покатятся слезы.

— Ну-ну, право, не стоит — мягко произнес голос. И Светлане показалось, что сама тьма погладила ее утешающе.

— Не стоит что? — Светлане хотелось кричать, мысли путались. — Сожалеть о том, что все было бессмысленно? Что жизнь прожита совсем не так, как мечталось? Что оказалась никому не нужной и ни на что не годной? Даже собаку не уберегла…

— Снова здорово! — недоуменно раскатился глас. Мы тут ТВОЮ судьбу определяем, а ты все о том же! Далась тебе эта псина! Почему ты беспокоишься о ней больше, чем о себе?

«Действительно, почему?» — подумала Светлана, и тут же в памяти всплыли умные, добрые и чуть озорные глаза Жужика. Карие, с более темным ободком по краю радужки, такие родные и смотрящие прямо в душу. Светлана всхлипнула.

— Он меня понимал. И по-своему любил. Только он и любил… И еще мама с папой…

Родители Светы уехали за границу десять лет назад, вскоре после замужества дочери, и с тех пор отношения с ними стали натянутыми. Светлане было стыдно то ли за свой неудавшийся брак, то ли за то, что отказалась ехать с ними, поэтому она свела общение к минимуму. Глядя на родителей, она все время думала, что ведь все могло бы сложиться иначе…

От воспоминаний снова защипало глаза.

— Все, хватит, — строго сказал голос. — Значит так, предложение такое: ты сейчас умираешь здесь, в этом мире. Да-да, умираешь, ты и сама это прекрасно поняла, — он остановил пытавшуюся возразить Светлану. — Мы отправляем тебя в другой мир, ты там кое-что сделаешь, и будет тебе награда. Что тебе нужнее — успех в работе или счастье в личной жизни? — с непонятной иронией продолжил голос. — Впрочем, для тебя ничего не жалко! Так чего же ты хочешь?

— Чего я хочу? — вопрос прозвучал неожиданно. Отвыкла она от того, чтобы кто-то спрашивал, чего хочет она. Женщина задумалась — «Чего хочу? Семью, наверное, где бы меня любили по-настоящему, и чтоб детки были. Два. Нет, лучше три! И собака…»

— Да что ж с тобой делать-то? — голос прозвучал устало. — «Собака, собака…», не водятся там они!

— А «там» — это где? — любопытство все же пробилось сквозь боль и отчаяние.

— О! — обрадовался голос, — мы так понимаем, ты согласна!

— Нет! — набралась храбрости возразить Светлана. — Я так не согласна. Во-первых, я хочу знать, куда вы собираетесь меня отправить. Во-вторых, зачем. В-третьих, мой пес пойдет со мной.

— Да он даже не твой! — возмутился голос.

— Это не важно! — твердо (откуда что взялось?) ответила Светлана. — Я должна его спасти!

— Интересно, от чего или от кого? Он мертв! — непререкаемым тоном ответили ей. — Хотя, ладно, будь по-твоему. Тоже мне, спасительница выискалась, — продолжал ворчать голос.

— Итак, слушай. Ты отправляешься в другой мир. В принципе, мы даже не против, если ты здесь не умрешь. Да, сделаем так — здесь ты побудешь в коме, твое тело поместят в больницу и будут поддерживать искусственно. А твою душу переместим в другой мир. Там есть один, скажем так, — голос слегка запнулся, — …человек, который нуждается в