Лебединые одежды (СИ) - Гордиенко Екатерина Сергеевна

— Ну, если учесть, что ты сбежала без вещей и денег, перешла озеро на лыжах ночью и под сильным ветром, когда вскрылся лед, а потом три года сама себя обеспечивала, то да… ты произвела впечатление.

На самом деле все было не так уж и страшно. Через полыньи ей пришлось перебираться, когда берег был уже совсем близко, так что промокла она только до пояса. Кроме того, подаренные Орваром часы оказались очень дорогой игрушкой. Вырученных за них в ломбарде денег ей хватило, чтобы добраться до Норейг, купить снаряжение и отправиться с местной бригадой на рыбную плавбазу. Работала, не разгибая спины, зато накопила на аренду дома, фальшивые документы и начальный капитал, достаточный для жизни на Овечьих островах.

Сбор гагачьего пуха позволил прожить, не трогая заначки, до начала путины, а затем дела пошли совсем хорошо. И обещали стать еще лучше, если бы не появился Греттир.

— Что со мной будет?

Ветер сорвал слова с ее губ и унес за борт, но он услышал.

— Ты стала красивее, чем я помню, — ответил он. — Возможно, все и обойдется.

____________________________________________

1. Значение имени Сёрен — «суровый»

ГЛАВА 2

Они ночевали в Бергене. То, что это был частный дом, а не гостиница, не добавило Хильд шансов на побег. Окно в ее комнате закрывалось металлическими жалюзи, а Греттир устроился спать прямо в кресле перед ее дверью. Она, конечно, подергала железный щит на окне, и даже попыталась поковырять замочную скважину пилочкой для ногтей, но быстро смирилась. Что поделать, графа Монте-Кристо из нее не получится.

Греттир несколько раз разговаривал с Орваром по телефону, но ей трубку не давал. Да она и не просила. Будь, что будет. Просить и унижаться она не станет. Нате, выкусите!

Когда яхта пришвартовалась к причалу в Западной гавани (1), снова начинало темнеть, но знаменитый «Вращающийся торс» — небоскреб, где Орвар когда-то снимал для нее квартиру — был еще виден на фоне сумеречного неба. Греттир перекинул сходни, сошел сам и помог сойти Хильд. Она приняла его руку, но только потому что хотела сохранить остатки гордости: ноги подгибались и она всерьез боялась споткнуться и упасть.

В конце пристани их ждал блестящий черный внедорожник. Греттир забросил ее сумку в багажник, подсадил Хильд на заднее сиденье, а сам уселся радом с водителем. И сразу же поднял стекло, разделяющее салон пополам.

Машина не поехала в сторону ее прежней квартиры, но и не свернула на юг к заброшенной промышленной зоне. Дышать стало чуть легче. Хильд подергала ручку двери, конечно, та была заблокирована. Водитель и пассажир изредка поворачивали друг к другу головы и переговаривались, но она ничего не могла услышать. Сидела, как хомяк в банке и ждала решения своей участи.

За окном промелькнула ярко освещенная площадь с городской ратушей, затем церковь Святого Петра. Судя по всему, они направлялись в один из районов к северу от центра. После нескольких поворотов асфальт под колесами автомобиля сменился булыжной мостовой, исчезли вывески кафе и трактиров, зато вдоль дороги потянулись высокие изгороди из терновника, время от времени перемежающиеся кованными чугунными воротами.

Наверное, это Фози (2), догадалась Хильд. Супер дорогой и супер элитный, недоступный для простых смертных район города. Ни туристов, ни праздно шатающихся горожан. Каким-то образом местные обитатели умели отгородиться от чужаков, не прибегая к шлагбаумам и заграждениям, с помощью некой невидимой границы.

Ворота, около которых притормозил внедорожник отличались от соседних не только размером и количеством позолоты: их створки украшали изображения орла и льва, а сверху была прилеплена большая буква «Х» и что-то вроде герцогской короны. Машина прошуршала по гравийной дороге и остановилась перед большим особняком, очень древним, если судить по фундаменту из огромных глыб дикого камня, темным от времени бревенчатым стенам и покрытой мхом крышей. Над крыльцом висело большое то ли знамя, то ли полотнище с теми же львом и орлом, перед которым каждый входящий в здание невольно склонял голову.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Греттир открыл дверь и снова протянул ей руку.

— Орвар пока занят, — коротко сказал он. — Я покажу тебе твою комнату и принесу что-нибудь поесть.

Внутри было тихо, пахло воском, но судя по дуновению свежего воздуха, система вентиляции работала не хуже, чем в любом современном здании.

— Это его дом?

Не отвечая, Греттир направил ее к широкой деревянной лестнице с резными перилами. Проходя через холл, Хильд повернула голову вправо и заметила большую полутемную комнату, в глубине которой в сложенном из таких же чудовищных камней камине светился живой огонь, и горели несколько настольных светильников под шелковыми абажурами.

— Почему ты привез меня сюда?

Снова молчание в ответ.

Стены коридора на втором этаже были украшены гобеленами, явно старинными. Окна в толще стен были чуть шире бойниц, а круглые стеклышки в свинцовых переплетах наверняка попускали минимум света даже в самый солнечный день.

— Мы что, вломились в музей? Дай сигнал, когда нужно будет прятаться от полиции.

Опять тишина. Хильд посмотрела в маячившую перед глазами широкую спину и сжала зубы от мучительного желаний пнуть Греттира в зад.

— Спасибо за приятную беседу, глухой тетерев.

— Я все слышу. — Греттир остановился перед темной дубовой дверью с ярко начищенными медными полосами и ручкой. — Входи.

Против ее ожиданий, ни цепей, ни пыточных инструментов внутри не оказалось. Более того, комната была современной и по-своему уютной, просто явно мужской. Изразцовая печь в углу, пара кожаных диванов с широкими подлокотниками, обтянутая шелком скамеечка под окном, стопка книг на кофейном столике и… ой… огромная кровать с толстым стеганым покрывалом.

Подходить к кровати она побоялась. Сняла ботинки у порога, в носках прошла по толстому ворсу пестрого ковра и устроилась на скамеечке. Решетки на окне не было. Интересно, оно открывается? Хильд посмотрела на очередную ярко начищенную ручку.

— Не советую, — сказал Греттир. — Сигнализация. Камеры наблюдения. Живая изгородь.

— Ясно. Понятно. Ужина не надо.

— Объявляешь голодовку?

— А есть смысл?

— Нет, — ответил он. — Я запру дверь снаружи. Если что-то понадобится, свяжись со мной через коммуникатор.

Он кивнул на небольшой экран возле кровати, затем закрыл дверь. Замок повернулся два раза, стало тихо. В комнате было тепло, но ее бил озноб. Хильд поджала ноги, плотнее обхватила себя за плечи и положила голову на спинку скамейки.

Финиш. Конец. Итог ее трехлетнего путешествия. Все усилия, страдания, все жертвы… все было впустую. Она сидела, запертая в четырех стенах и ждала, когда у Орвара появится время, чтобы распорядиться ее судьбой. Ее жизнью.

Хильд закрыла глаза и вздохнула. Слеза скользнула из-под ресниц вниз по щеке, но стирать ее девушка не стала. Она спала.

* * *

Палуба под ней качалась, но было тихо — ни скрипа лебедок, ни криков рыбаков. Спать сидя было не очень удобно, но кто же обращает внимание на комфорт во время лова, когда отдыхать приходится урывками по два-три часа. Хильд быстро научилась засыпать в любом месте и положении.

Затем палуба исчезла. Ее ноги висели в воздухе, а тело слегка покачивалось, прижатое к теплой и твердой груди. А, это Сёрен. В последнее время, найдя ее спящей в кубрике или на кухне, он относил ее на койку и накрывал своей курткой. Хороший парень, простой и честный. Как раз такой и нужен был ей после месяцев страха и тревоги.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Не уходи, — пробормотала она. — Полежи рядом.

Койка была удивительно мягкой. Впрочем, после пятнадцати часов работы на ветру и холоде ей сладко спалось бы и на каменной плите. Она повозилась, теснее прижимаясь к Сёрену и сквозь сон улыбнулась, когда что-то твердое уперлось ей в копчик. Он нежно целовал ее затылок, затем стянул с волос резинку и запустил пальцы в светлые пряди.