Попаданка ледяного дракона (СИ) - Свадьбина Любовь

– …считай, у принцев по два отбора было, а избранных не нашли, последний шанс у них, – басит кто-то. – Стой!

Повозка притормаживает. Отец напряжённо застывает, даже не дышит. А я, наоборот, кажется, дышу слишком громко.

– В Академии найдут, – хмыкает кто-то пискляво. – Аранский точно найдёт, как я слышал, а нашему северному союзнику уж как повезёт.

– Поменьше бы ты языком трепал о Них, – цыкает бас и тут же гаркает: – Что в телеге?

– Пустые бочки и мешки, – сипло отвечает возница. – Доставка продовольствия. Склад мистера Эволи, Нарнбурн, Прибрежная пять. Только что разгрузился на складе, еду домой. Завтра вернусь с новой партией.

Металлический лязг. Чьи-то тяжёлые шаги вдоль борта. Глухой удар по нему. Дёргаюсь, едва сдерживая вскрик. Холодная ладонь отца ложится на губы. Да будто я сама не понимаю, что надо молчать!

– А что? – интересуется возница. – Кому-то нужны хозяйские бочки? Ха-ха!

– Сегодня пик схождения миров и прибывают принцы, – басит неизвестный совсем рядом. – Повышенные меры безопасности. Так что слезай и открывай свою телегу, будем досматривать.

Рука отца соскальзывает на лежащий возле колена меч.

– Вам делать, что ли, больше нечего? – лениво отзывается возница. – Поздно уже, я домой хочу жёнушкин ужин пробовать, и если бы я хотел что-то против принцев сделать, то въезжал бы в Академию, а не выезжал.

– Поговори мне тут, и спалим тележку дотла! Вместе с тобой и кобылой.

Глава 3

Возница спрыгивает с козел, качнув телегу.

– Ну, ладно-ладно, сдаюсь, – идя вдоль борта, бормочет он и откидывает полог. – Везу я кое-что интересное.

Застывает всё, даже сердце не бьётся. Отец – сжатая, готовая броситься на врагов пружина. Возница залезает в телегу, но к нам не подходит. Стукается дерево о дерево.

– Вот, – пыхтит возница, чем-то задевая бочки. – Нога копчёная. Свежая. Мясо – пальчики оближешь. Угощайтесь.

– Другое дело, – крякает его собеседник. – А чего ещё предложить можешь?

– Ну, имейте совесть: должен же я жёнушке что-то достать, а то она меня поганой метлой из дома выгонит, придётся на сеновале ночевать. Войдите в положение.

– Что у тебя там? – не унимается бас.

– Вторая нога.

– А выпить?

– Чего не возим, того не возим. Котомка муки есть ещё. Надо?

Повисает тягучая пауза, в которую я осознаю, что сердце всё же бьётся и даже норовит выбить барабанные перепонки.

– Ладно, проезжай, – милостиво разрешает охранник. – Но в следующий раз держи в голове, что мы тут стоим голодные.

Бас поддерживают лающим смехом, а возница, кряхтя, вылезает из крытой части телеги и, прикрыв полог, возвращается на козлы.

Что-то поскрипывает, телега трогается. Мерный цокот копыт обещает спасение. Неужели всё? Цокот продолжается, мы едем, едем, едем… уже и отец отпускает меч, валится рядом со мной на мешки и выдыхает.

Меня слегка трясёт, в душной темноте зябко. Обхватив себя руками, пытаюсь сдержать нервную дрожь. От усталости даже вопросы в голову не лезут, просто хочется на свежий воздух и чтобы уверили: ты в безопасности.

***

Лёгкое покачивание, плеск, голоса… Ломота в мышцах, словно на камнях спала. И запах специй – острый, слишком сильный. Матрац комковатый, не мой.

Воспоминания об отце, о переходе, носатом Малри и телеге – как ожог. Распахиваю глаза: в голубоватом сумраке светятся пять красных глаз на чёрных стебельках, уходящих под моё лицо.

– А… – распахиваю рот закричать, но дыхание перехватывает.

Глазки испуганно моргают. Один направляет зрачок на источник голубоватого света над моей головой, другой разворачивается к ногам.

Ощущение скольжения и плеск воды усиливаются. Зажмурившись, досчитываю до десяти, но когда поднимаю веки, красные глазки на стебельках по-прежнему беззастенчиво меня рассматривают.

Приподняв занемевшую руку, ощупываю лежащее на моей груди тёплое шелковистое нечто – основание стебельков. В ответ красные глаза довольно жмурятся.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Я, наверное, сошла с ума. Даже если не сошла, то всё равно рехнулась.

Наверху грохочут шаги. Кто-то прикрикивает. Скрип и шелест. Дёрганая вибрация проходится по тесной комнатке, в которой я лежу на пропахших специями тюках.

Это трюм – вдруг понимаю я. В борт плещется вода, скрипят снасти.

Вновь гремят шаги, глухой удар, шаги стучат ближе. Глазки ныряют под жилет, просачиваются под платье и блузку, растекаясь по телу щекотным теплом.

А я притворяюсь спящей за миг до того, как дверь распахивается.

– Витория, просыпайся, – велит отец. – Нам пора.

Приподнявшись на локтях, заглядываю в его возбуждённое, раскрасневшееся лицо.

– Куда?

– К друзьям. Нас накормят, дадут одежду поприличнее и документы, чтобы ехали не как простолюдины.

– Зачем?

– Меньше шанс, что нас досмотрят. Поднимайся скорее, тогда успеешь перекусить.

– А как я оказалась здесь? – кричу ему в спину.

– Ты уснула, я перенёс, – отец утопывает наверх.

Торчать здесь глупо, так что через пару минут выбираюсь на маленькую палубу. Утренний воздух вгрызается в лицо и ладони бодрящим холодком. Оглядываю парус, снасти, двоих переговаривающихся у борта матросов и спину седого мужчины на носу судна. Наш кораблик скользит по мутной широкой реке, всё ближе подгребает к берегу, утыканному лодками и косыми хибарами. Тут и там поднимается дым, но дышится легко, сразу чувствуется – здесь нет миллионов автомобилей, заводов и фабрик, ТЭС и прочих экологически вредных вещей.

Халупы сменяются домами поприличнее, когда, наконец, подходит отец, протягивает каравай с куском сыра.

– Когда ты всё расскажешь? – Надламываю корку и вцепляюсь в мякиш.

Хлеб жестковат, но вкус непривычно насыщенный, как и у сыра. Кажется, не ела ничего вкуснее.

– Когда останемся наедине. Сейчас надо подготовиться к путешествию.

Отец, жуя кусок сыра, странным взглядом провожает плывущие мимо домишки, причалы, качающиеся возле них судёнышки. Глаза его влажно блестят.

– Ты правда отсюда? – бормочу перед очередным жадным укусом. – Как оказался на Земле?

– Случайно, – снисходит до ответа отец, отщипывает кусок сыра и щурится. – Повезло, что успел попасть в канал схождения миров.

– И ты… волшебник? – С какой-то болезненной остротой вспоминаю, что мне обещали магию, и существо на мне тревожно шевелится.

– Был. И надеюсь снова им стать.

– А как такое возможно? Ты перенапрягся или что?

– Помнишь шрамы у меня на животе? – он звонко хлопает себя под пупком.

– От медвежьих когтей?

– Да. – Отец щурится сильнее. – Только ударил меня не тупой зверь, а медведеоборотень, ещё и магией подпалил так, что повредил источник, погасил его. Это как руки или ноги оторвать – медленная пытка. Поэтому вернуться я не мог: манок, который нас сюда перенёс, появляется редко. Лишь одарённые магией могут ощутить его зов, войти в канал схождения, а пятнадцать лет назад, на прошлое схождение, я уже пустой был, как мёртвое дерево.

Меня снова обжигает яркими, но непонятными эмоциями.

– И ты прошёл с моей помощью?

– Да.

– Зачем этот манок?

– Ловят магов из других миров, чтобы поработить их, использовать магию в своих целях. Если бы ты находилась вдали от того манка, для тебя возник бы свой манок, и тогда скрыть наш переход было бы невозможно.

– И как тебе удалось узнать, где будет этот манок?

– Я ментальный маг. Был. Схождение происходит не мгновенно, связь между мирами уплотняется постепенно, и я пытался кого-нибудь позвать. К счастью, ментальная магия зависит не только от магического источника, иначе у меня ничего бы не получилось. Я звал, звал и, наконец, наткнулся на ментальный образ Малри. Он держал связь с нашими иномирными друзьями, уловил мой крик о помощи и усилил. Так я связался со своими и узнал, в какую зону сориентирован манок. Позже получил точные координаты.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})