Вергилия Коулл - Холодные звезды

Смутившись, я отошла обратно к рюкзакам, а мое место тут же занял Бизон, который принялся шумно фыркать и хлебать. Упав на траву, я раскинула руки и подняла взгляд к небу. Как же мне не хотелось находиться в одной компании с бритоголовым! Сама виновата, уговорила Кая не срываться на него, чтобы тащил носилки, хотела миром все решить, глупая. В итоге Бизон убил Катю. Я вздохнула. И не защищать бритоголового тогда не могла. Потому что иначе моя подруга осталась бы лежать у звездолета или посреди леса. Получается, выхода не было? Как Кай и говорил?

Звезды равнодушно мерцали с вышины небес. Мне вдруг подумалось, что пройдет день, два, год, миллионы лет — а они так и будут смотреть сверху вниз на тех, кто умоляет их о чем-то или доверяет самые сокровенные желания. Кто-то другой будет стоять на моем месте и плакать от горя или смеяться от радости, а этот тусклый холодный свет не изменится, не засияет ярче. Поэтому нельзя надеяться на их помощь, на счастливый случай, на судьбу. Полагаться можно только на себя.

— Опять грустишь, белоснежка?

Кай присел рядом. Я почувствовала на себе его взгляд и ответила:

— Каждый человек считает себя центром вселенной, но это не так. На самом деле мы — микроскопическая ее часть. Мы никому не нужны.

— Неправда, — он произнес это так, что заставил меня невольно отвлечься от созерцания небес, — это только так кажется. Ты нужна…

Он не договорил. Взгляд скользнул куда-то поверх меня, а в следующую секунду Кай повернул голову в сторону и прошипел:

— Бизон! На деревьях кто-то есть!

Усталости как не бывало. Мы вскочили. Бритоголовый тут же оказался рядом. Его руки судорожно шарили на поясе в попытке нащупать нож. Я вгляделась в темные ветви, с замиранием сердца ожидая увидеть там… даже не знаю, чего именно ожидала. Бесполых черных существ? Кого-то еще страшнее, за пределами воображения? На мгновение подумала, что лучше вообще не смотреть в таком случае, чтобы ужас окончательно не сковал по рукам и ногам.

Но с болезненным любопытством я продолжала напрягать зрение и, наконец, разглядела темные силуэты. Вполне себе человеческие, с головой и, кажется, руками. Чудилось, что фигуры присели на ветках на корточки, сгорбились и наблюдают за нами с высоты. В сумерках наступающей ночи не удавалось разглядеть ни лиц, ни тел.

Неожиданно стало тесно, и я обнаружила, что мы втроем сбились в кучку. Инстинкт подсказывал, что держаться вместе — надежнее. Пришлось даже закрыть глаза на то, что бритоголовый трется под боком. Наоборот, прикрываясь его мощным телом, я чувствовала себя не столь уязвимо. Перед лицом новой опасности вся ненависть отошла на второй план.

Толкая меня плечами, Бизон и Кай медленно поворачивались, оглядывая деревья вокруг. Прохладный воздух раскалился и зазвенел при каждом вдохе и выдохе.

— Кто это такие? — услышала я сдавленный шепот бритоголового.

Кай не торопился с ответом.

— Они нас не трогают, — пробормотала я, — может, все обойдется?

— Проклятье… — вдруг процедил Кай.

В следующую секунду ночную тишину разорвал пронзительный крик. Он вышел таким гортанным и полным ярости, что я уже не сомневалась — на нас напали местные аборигены. Одичавшие, забывшие язык и какие-либо правила общения, разозленные тем, что чужаки зашли на их территорию. Вопль был подхвачен множеством голосов и разнесся далеко по лесу. Такой, что разбудил бы и мертвого.

В траву у ног что-то шлепнулось. Кай тут же нагнулся, дернул меня за рукав, крикнул Бизону поверх моей головы:

— Прячьтесь за рюкзаками!

Мои руки схватили поклажу быстрее, чем голова сообразила, что я это делаю. Взвалив рюкзаки на себя, мы закрылись ими, как щитами — и вовремя: сверху обрушился настоящий град. Удары получались нешуточными. Они сопровождались бешеным визгом, ревом и гоготанием. Когда что-то твердое стукнуло мне по бедру, перед глазами красные мушки от боли запрыгали. Я уставилась себе под ноги, стараясь разглядеть предмет.

— Это камни!

— Речные обезьяны, — прорычал Кай, — похоже, мы им понравились.

— Речные?!

Теперь я поняла, почему силуэты только напоминали человеческие. В движении, во время беспорядочных прыжков с ветки на ветку стало заметно, что руки гораздо длиннее положенного, и с них свисает косматая шерсть. Ноги, наоборот, выглядели непропорционально короткими. Я гадала, откуда они там, наверху, берут метательные снаряды, пока не заметила, что маленькие обезьяны, наверняка детеныши, с ловкостью белок спускались по стволам до земли, находили в траве камни и, придерживая одной рукой, на трех конечностях утаскивали ввысь. Старшие принимали груз и продолжали бомбардировку.

— Они живут в земляных норах, — выкрикнул Кай сквозь какофонию, — всегда у воды. Видимо, мы зашли на их территорию.

Я усмехнулась бы, если бы не была занята тем, что втягивала голову поглубже в плечи от смертоносного града. Вот и мои предположения подтвердились. Мы, действительно, разозлили аборигенов, диких и неспособных на иное общение.

— Гребаные обезьяны! — матерился с другой стороны Бизон. — Гребаная планета! Гребаная вселенная!

Жаль, что это произносил именно бритоголовый, а то бы я согласилась, причем вслух. Чужая земля преподносила нам сюрприз за сюрпризом. В темноте, среди незнакомого леса, мы попали в засаду и не могли сделать ничего, кроме как вертеться на месте, получая ощутимые удары по неудачно подставленным конечностям, и беспомощно выкрикивать ругательства, вспоминая всех праотцов вплоть до создателя галактики.

Боль в ушибленном бедре пульсировала и разливалась вниз до колена, но я понимала, что если свалюсь на траву — стану еще более уязвимой для бросков. Поэтому, припадая на ногу, заставляла себя держаться.

— Когда ж они заткнутся… — послышалось недовольное ворчание Кая.

И тут же стало тихо. Только шорох листвы и глухое шлепанье многочисленных лап по ветвям и стволам деревьев подсказали, что обезьян как ветром сдуло. Я недоверчиво выглянула из-под рюкзака. Ни звука вокруг.

— Да неужели… — протянул Бизон, опуская руки с поклажей, — что ж их согнало, мать их?

Мы вертели головами, пытаясь разглядеть причину, но не находили. Я выдохнула с облегчением, но ойкнула, увидев, как зашевелился ближайший к бритоголовому куст.