Ульяна Соболева - Изгой

Асмодей захохотал, сжал руки Чанкра.

— Ты умен, Елисей. Я не ошибся в тебе. Уже сколько веков ты мой лучший тайный советник. Это гениальная идея. Мы отправим ее в прошлое. Изгой сделает свое дело, трусливый плебей Иван отравит кровь тринадцатой мертвым ядом, и с его помощью мы получим маленькую ведьму.

— Нам не нужны свидетели.

— Не нужны. От Ивана я избавлюсь, как только девчонка погрузится в мертвый сон. Изгой — отвлекающий маневр. Он возьмет на себя роль громоотвода. Он будет их единственным подозреваемым и на него обрушится гнев венценосной семейки. Ведь они узнают кто он на самом деле. Они казнят его сами, а если нет, это сделает Миха. Он единственный, кто сильнее Изгоя. Миха выполняет самые грязные заказы.

Чанкр улыбнулся:

— Ты сам дьявол, Асмодей. Послать брата воевать против сестры, заставить семью уничтожать друг друга и ненавидеть. А потом отдать Изгоя на растерзания его же родне — верх вероломства злого гения.

— Я обещал, что найду его Анну. Он ее получит. А может быть и убьет сам, прежде чем я расскажу ему кто такая Марианна Мокану — Вольская. Изгой своевольный и самый опасный из моих воинов.

— А так же самый сильный, — невзначай заметил Чанкр и снова закрыл глаза, поглаживая ладонями пламя свечей. Дрожащие огоньки тянулись к его рукам как диковинные цветы к солнцу.

— Он выходит из под контроля! Он начал сам выбирать какие заказы он хочет выполнить и да — он слишком дерзок и опасен. Его время окончено. Я должен или дать ему свободу или уничтожить.

— Свободу ты не кому не даешь. Значит, остается второй вариант. Только не вздумай его недооценивать. Изгой умен, хитер и очень расчетлив. Если он поймет, что ты задумал, он нарушит все твои планы. Он одиночка в отличии от многих других и этим опасен.

— Я подолью масла в огонь. Я расскажу ему, как умерла Анна. В чьих руках перестало биться ее сердце, и кто закопал ее у лесной дороги.

Чанкр резко открыл глаза, и белая пленка с его радужек внезапно исчезла.

— Но он не убивал ее.

— Кто об этом ему скажет? Ты? Я? Сам Мокану? А вот озлобленный, долгими веками поисков, Изгой поверит совсем в иную, мою, версию.

— А когда он все узнает? Когда узнает что княгиня Европейского клана его сестра что тогда?

— Она не его сестра, она воплощение, она перерождение, но она не его сестра. В ней течет его кровь, несомненно. Это одна и та же семья, и Анна ее дальняя родственница. Но это еще, ни о чем не говорит. Да и как он узнает? Если никто ему об этом не скажет?

— Не забывай о Чанкре.

— Фэй? Об этой дурочке, которая ничего не добилась? Которая перешла на сторону самых злейших врагов Чанкров? Ты заблокируешь ей возможность видеть человеческое прошлое Изгоя.

— А Самуил? Верховный Чанкр? Совсем молодой, но сильный. О нем ты тоже забыл?

Асмодей нахмурился.

— Он мальчишка и с ним ты сам справишься.

Елисей покачал головой.

— Не уверен. Возможно на время. Но если пацан поймет, что я блокирую воспоминания, он легко избавиться от моих заклинаний.

— Слишком молод чтобы понять. Будет мешать — убьем его.

Елисей засмеялся:

— Убить верховного Чанкра? Это не так просто как тебе кажется. Демоны не могут этого сделать.

— Зато ты можешь! — Прошипел Асмодей и наклонился к лицу Советника. Кожа Чанкра посерела от страха.

— Ты убьешь его, если он начнет нам мешать. Или я перестану кормить тебя!

Елисей поднялся с пола и задумчиво посмотрел на демона.

— Убью, если ты прикажешь. Но ты знаешь, что я не воюю с Чанкрами. Это не в наших правилах, нас и так слишком мало.

Асмодей сгреб Чанкра за шиворот.

— Прикажу! Уже приказал! Убьешь, если понадобится. Никогда не забывай, чем ты мне обязан. Я вытащил тебя из костра еще сотни веков назад. Я вернул тебе зрение и дал безграничную власть. Я забочусь о том, чтобы ты не сдох с голоду. Я — твой хозяин и ты сделаешь, как я скажу.

Два жарко сплетенных тела извивались на ковре у горящего камина. Комнату наполнили стоны и вздохи, тихий шепот и страстные звуки плотской любви. Черные волосы мужчины смешались с длинными шоколадными прядями женщины. Белое нежное тело, вздрагивало под смуглым мускулистым. Стройные ноги обвили торс любовника. Когда последние судороги экстаза затихли, а в комнате слышался лишь звук потрескивающих в огне поленьев, женщина встала с ковра, и подошла к окну, на ходу набрасывая легкий шелковый халат. Мужчина приподнялся на локте, провожая ее восхищенным взглядом синих пронзительных глаз.

— Иди ко мне. Я скучал. Я не видел тебя чертовых пять недель. Полежи со мной. Дай почувствовать тебя. Я все еще испытываю голод по твоему телу.

Женщина обернулась и улыбнулась мужчине.

— Я люблю смотреть на рассвет. Ты же знаешь. С тех самых пор как мы его начали встречать вместе.

Мужчина молниеносно оказался рядом, обернутый в простыню, до пояса. Обнял женщину сзади и прижал к себе.

— Я все еще не привык, что ты моя жена. Моя Марианна. Только моя.

Марианна вдруг насторожилась:

— Ты слышал?

Николас целовал ее шею прямо за мочкой уха и тихо ответил:

— Нет, а что я должен услышать? Я слышу только биение твоего сердца.

— Шорох, скрип. Кто то открыл окно. Вот снова.

Марианна отстранилась и посмотрела вдаль.

— Это в комнате Камиллы.

Через несколько секунд они уже стояли в маленькой спальне и, замерев, смотрели на дочь. Девочка балансировала на подоконнике. Зимний ветер развевал шелковую белую ночнушку.

Ник было рванул к девочке, но Марианна удержала его за руку.

— Тихо. Она в трансе. Она нас не слышит и не видит. Я уже наблюдала это несколько раз за последние недели.

— Что значит в трансе?

— Не трогай ее сейчас, сам услышишь. Она все расскажет.

Они смотрели на ребенка, а девочка застыла на самом краю подоконника. Она словно сопротивлялась какой то неведомой силе, которая манила ее за собой. Руки вытянуты вперед, удерживая невидимого кого то. Ветер ворвался в спальню и кружил вихрями шторы, бросая их из стороны в сторону, трепал очень светлые, почти белые пряди волос. Но самое странное, что на предутреннем небе не видно, ни одного облака. Звезды сияли очень ярко.

— Ветер только возле нее. Ты заметил?

Ник кивнул и обнял Марианну за плечи.

— Что это такое? Ты спрашивала у Фэй?

— Пока нет. Но думаю, сегодня спросим.

— Когда это началось?

— Три недели назад. Я нашла ее днем на крыше. В таком же состоянии. Она сказала, что ей снился сон.

— Но ведь она уже почти перестает спать. Как и мы. В прошлый раз Камилла спала несколько лет назад.

— А она говорит, что это сон. Кошмар. Последнее время она стала спать намного чаще.