Карен Махони - Поцелуй венчности

Поворачивая за угол, мы увидели впереди женщину с автобусной станции, также поворачивающую за угол следующего квартала. Я остановилась. Оглянулась. Двое незнакомцев приближались к нам сзади. Я начала убеждать себя, что это могут оказаться обычные люди, прохожие, спешащие на работу. Но в это время один из них сунул руку в карман куртки и вытащил пистолет.

Маргерит схватила меня за плечо, и мы устремились к ближайшему пути отступления — находящемуся чуть впереди хозяйственному проезду между домами. Когда мы оказались там, она схватила меня за руку и внимательно посмотрела в дальний конец проезда, чтобы убедиться, что это не тупик. Метрах в десяти поперек стояла стена, но перед ней проезд сворачивал влево.

Мы добежали до стены, повернули налево и… оказались на парковочной площадке для одного автомобиля, окруженной с остальных трех сторон высокими стенами.

— Нет, нет, нет… — прошептала Маргерит.

— Смотри, дверь, — показала я.

Пока мы бежали к ней, Маргерит достала свою связку отмычек. Я потянула за ручку двери — так, на всякий случай, — но, конечно же, она была заперта. Маргерит сунула отмычку в замочную скважину.

В начале проезда послышался топот ног. Она прекратила возиться с отмычкой и обернулась.

— Ну, открывай же… — начала я.

— Не успеем.

Она огляделась по сторонам, потом запрокинула голову. Проследив за ее взглядом, я увидела пожарную лестницу. Я бросилась к ней и уцепилась за нижнюю ступеньку. Поочередно хватаясь за ступеньки то одной, то другой рукой, я старалась как можно быстрее взобраться повыше. Услышав крик, я глянула вниз и увидела в конце проезда женщину, замедляющую свой бег С явным намерением остановиться… Маргерит все еще стояла на земле.

— Маргерит!

— Уходи!

Я застыла на месте. Тогда она, сердито глядя на меня и обнажив клыки, буквально зарычала:

— Уходи!

А потом набросилась на женщину.

Я продолжала подниматься, но уже медленнее; мои пальцы дрожали, каждый шаг давался с трудом, внутри все кричало и требовало остановиться, вернуться к ней. Но я понимала, что она права. У меня не было защиты от пуль. А у нее была. Я должна убегать и верить, что она последует за мной.

Добравшись до самого верха, я обернулась. Первое, что я увидела, была женщина, лежащая без чувств на земле. Потом двоих мужчин, один из которых держал Маргерит, обхватив рукой ее шею «в замок», а другой целился в меня из пистолета. Я остановилась в нерешительности. Он выстрелил.

Пуля ударила в кирпич под моей ногой. Мужчина поднял дуло пистолета повыше. Я бросилась на самый верх крыши и приникла к ней. Сердце у меня бешено стучало. И в этот момент пожарная лестница начала греметь: кто-то стал взбираться наверх по ее металлическим ступеням.

Поднявшись на ноги, я перешла на противоположную сторону крыши и спустилась вниз. А спустившись, поняла, что должна вернуться обратно, туда, к ним.

Они уже пытались убить Маргерит. До сих пор она была препятствием, мешавшим им схватить меня, а сейчас стала средством заманить меня в ловушку. Она уцелела, после того как ее застрелили, но теперь, когда им известно, что она собой представляет, они найдут способ убить ее. Я вздрогнула, подумав о том, что могут с ней сделать, чтобы заставить выдать меня. А если не смогут — убьют. Несомненно.

Я стояла, прижавшись спиной к стене, и пыталась восстановить дыхание, хватая ртом холодный утренний воздух. Меня колотила дрожь. Закрыв глаза, я продолжала вслушиваться в тишину, пытаясь уловить шум воды, текущей через плотину, чтобы сориентироваться, где я нахожусь. Оказалось, что плотина недалеко, справа от меня. Я повернулась и пошла в противоположную сторону.

Я нашла их в том же самом хозяйственном проезде, через который мы пытались скрыться от преследователей. Сюда задним ходом подъехал автофургон; его задние двери были распахнуты, и один из мужчин волочил к нему Маргерит. Ее руки были стянуты за спиной, изо рта торчал кляп, и тем не менее она отчаянно сопротивлялась.

Когда я вышла на проезд, из кабины показался водитель. Он поднял пистолет.

— Я пришла с миром, — сообщила им я и подняла руку с раздвинутыми в виде буквы «V» пальцами.

Он помедлил, затем высунулся из кабины почти по пояс; его округлое лицо сделалось напряженным, выдавая растерянность.

Я подняла вверх обе руки:

— Видите? Пистолета нет. Ножа с выкидным лезвием тоже. Нет даже лучевого оружия.

Колдунья, с которой я до этого расправилась, вышла из-за другого борта фургона и стала медленно приближаться ко мне. Я следила за ее губами, готовая действовать при первых же признаках произнесения проклятия.

— Я хочу предложить вам соглашение, — сообщила я, обращаясь к ней.

Она не ответила, но остановилась и стала буквально ощупывать меня взглядом, словно пыталась отыскать спрятанное оружие. Шофер снова скрылся в кабине, оставив дверцу открытой, и поднес к губам портативную рацию.

— Можете больше не искать ее, — сообщил он кому-то. — Она здесь. — Пауза. — Да, это малышка О'Салливана. Говорит, что хочет заключить соглашение. — Он понизил голос. — Лучше поторопитесь.

Второй мужчина продолжал тащить Маргерит в фургон.

— Эй, эй! — окликнула его я. — Если вы уложите ее туда, я исчезну. Это сделка: вы отпускаете ее, а взамен получаете меня.

Маргерит энергично завертела головой, ее глаза сверкали. Я отвела от нее взгляд и сосредоточила его на колдунье.

— Ведь вы хотите заполучить меня, верно? — спросила я.

— Да, хотим.

— А в ней вы не заинтересованы.

Ее губы скривила гримаса отвращения. Маргерит рассказывала, что именно так иные обладатели сверхъестественных способностей воспринимают вампиров — существ неестественных, нелюдей, вызывающих лишь отвращение и страх. Теперь я была уверена: они убьют ее при первой возможности.

— Итак, вы возвращаете на место, в лабораторию, объект многообещающего научного эксперимента, — продолжала я, — а за это освобождаете вампиршу. Справедливо, не так ли?

Поколебавшись, колдунья кивнула:

— Тогда пошли, Кэти.

— Я — Кэт.

В ее взгляде промелькнуло беспокойство, сразу же подавленное.

— Ну хорошо, Кэт. Пошли…

— Я никуда не пойду до тех пор, пока вы не освободите ее. Она пойдет сюда, я — туда. Крест-накрест. И все счастливы.

Кроме меня, возвращающейся в то ужасное место, к отвратительным экспериментам. Я постаралась прогнать эти мысли. Я — ценность и должна уцелеть. Но утверждать подобное в отношении Маргерит сложно. Если только я не сделаю то, на что решилась. В свое время она променяла свою свободу на возможность опекать меня. Теперь настала моя очередь сделать то же самое для нее.